Ринат Валиуллин - Безумие [litres]

Мать продолжила разговор по мобильному. Она громко отвечала, всё ещё грозно поглядывая на сына:

– Думаешь, я ему не говорила. Он меня не слушает.

«Так ему с тобой скучно, не о чем поговорить». Я прошёл мимо и через сотню метров уже вынырнул из парка. «А жене моей, может, ей тоже скучно со мной?» В голове моей крутился ночной разговор с Шилой:

– Чего не спишь? – смотрел я в ночной потолок.

– Звёзды считаю, – смотрела туда же жена.

– Не хватает?

– Ага.

– Наверное, кто-то опаздывает… на работу.

– Да, для кого-то наша романтика самая настоящая работа, – повернулась Шила ко мне и положила одну руку мне на грудь. – Расскажи о своих романах до… меня.

– Хочешь до… – потянул я ноту, – кументалки? Зачем она тебе, когда мы можем снять новое захватывающее кино.

– Тебе бы только снять.

– Женщины, когда они уже живут в твоём настоящем, им непременно нужно узнать твоё прошлое. Всё моё прошлое, несколько вас, лица многих из них уже стёрлись. И вообще ты у меня первая и единственная.

– Всё. Уйду от тебя в монастырь.

– После того, что мы вытворяли, тебя не возьмут, – положил я свою ладонь поверх её. Та горела, она начала топить лёд моей.

– Почему?

– Руки слишком горячие.

– Уйду в мужской.

– Монахам нельзя любить.

– Тем лучше. У них хоть принципы есть.

– Думаешь, у меня их нет. В любви я руководствуюсь одним принципом.

– Каким, интересно?

– Берите женщину любя.

– Снимайте женщину любя.

– Отличное получится кино.

– Ты думаешь?

– Я уже спланировал.

– Ну, и какие планы на воскресенье?

– Понедельник.

«Не может ей быть грустно со мной, я же такой остроумный».

Насморком затянуло небо. Нос был взят в заложники. Я боролась, как могла, муж уснул сразу же после порыва любви, который на время дал мне глоток кислорода, секс способный, он в этом деле выручает, не только при насморке носа, но и настроения. Я лежала. Спать не было никаких сил. Мне необходимо было разобраться в своих чувствах, без обоняния это особенно трудно. Требовалось разложить всё по полочкам, чувства на одну, страсти на другую, эмоции в стирку. Для спокойной умеренной жизни надо знать, где они лежат, чтобы можно было достать нужное чувство, при случае, душа моя не могла жить в таком бардаке. Мужская, другое дело, для мужчин, для них это был что ни на есть порядок. Они действовали методом проб и ошибок, даже методом тыка, как бы пошло это ни звучало. Творческий беспорядок, как и в вещах, которые были разбросаны согласно велению тела. Скоро душе моей надоело наводить порядок, и вот она уже стояла у гардероба, примеряя то и другое. Точно решив с кем, но пока не определившись, как и где. Она устала думать. Хаос, иногда именно он помогал ей быть привлекательной, желанной до, чувственной во время, расчётливой после.

Я прислушался к её носу, жена вдыхала ночь, у которой не было никакого запаха, потому что жена спала. Во сне не до запахов.

Я проснулся, свет меня застал врасплох. На меня смотрел её глаз. Будто солнце, которое светило в любую погоду. Шила тоже проснулась, улыбнулось её пол-лица, образовав угол у губ. «Я заработал угловой», – всё ещё вертелся у меня в голове вчерашний футбол. «Я люблю твоё лицо, даже пол, пол-лица мне было достаточно, чтобы выпить любви, целое, чтобы напиться, чтобы любить тебя утром, как сейчас, когда я лицезрел твой профиль».

Она откинула одеяло и долго лежала в кровати, не решаясь взглянуть на время, было ясно, что полдня уже позади: вместо телефон взяла в руки зеркало и внимательно посмотрела на себя. Лицо ответило ей благодарностью за долгую спокойную ночь: «Спасибо за сон, теперь налей мне кофе». Выходные она любила только за то, что можно было долго просыпаться, долго принимать душ, долго пить кофе. В выходные была возможность растягивать те самые крошечные удовольствия, на которые в обычной жизни времени не хватало.

– Джульетта, наверное, – прокомментировала она смс-ку, которая словно монета звякнула в её телефоне. – Или спам.

– Это не одно и то же?

– Ей бы твоё сравнение не понравилось.

– Джульетте вообще может что-нибудь нравиться, кроме Ромео? – зевнул я, как сытый лев на свою самку, стоя в одних трусах, чувствуя себя хозяином трёхкомнатной саванны. Льву было скучно кого-то обсуждать.

– Конечно. Я.

– Ты уже занята, ты моя. Сексуальна и этим опасна.

– Вау. Ты чего так рано вскочил? – взяла она пульт со стола и включила телевизор.

– Я думал о тебе так сильно, что забыл про сон.