Геннадий Руденко - Чабанка

Однажды утром сломалась машина дяди Яши и в УНР нам сказали, что мы должны добираться на Кулендорово сами. Нам было не впервой. Побрели мы к автобусной остановке на старой Николаевской дороге. За метров сто увидели подъезжающий автобус, побежали. На этот раз водитель оказался нормальным — нас подождал. Мы впрыгнули в автобус последними. На задней площадке стояли, уезжающие домой, наши немцы-дембеля. Мы сразу бросились к ним, замечу, с искренней радостью. Начали незло смеяться над их дембельским прикидом, даже мы с Войновским не видели всего этого раньше. Где только они всё это ныкали, интересно? А ведь выдавали себя за интеллигенцию, сами подтрунивали над чужими дембельскими стараниями. Но я вижу, что у немцев необычная реакция, они нам не отвечают, не перечат, а даже унизительно хихикают, лощеные, спесивые немцы нам поддакивают. До меня дошло — они нас смертельно боятся, они не помнили, что они каждому из нас сделали, когда мы были для них все на одно лицо, как все салабоны для дедов в первые дни. Одна из самых распространенных дембельских страшилок — встреча со своими салабонами за воротами части в последний для них военный день. Ужас был в их глазах. А мы распрощались с ними на Молодой Гвардии очень даже дружелюбно. Вышли. И с нашим уходом не только автобус почувствовал облегчение.

Армия заполняла в своем теле пробоины — начали поступать духи и в нашу часть. Командира роты в это время мы видели очень редко — он был «купцом», мотался по стране, сопровождал команды в нашу часть. На плацу снова начало звучать до боли в икроножных мышцах знакомое «карантин по подразделениям!». Среди прочих появился и новый строевой сержант, о нём сразу пошла дурная слава. Юра Зосимов любил гнобить духов. Как-то уже после отбоя мне надо было заскочить в роту карантина.

— Вспышка справа! — услышал я крик еще со входа. Это было знакомо и мне, но падали на пол мы в карантине только до отбоя.

— Встать! Вспышка слева! Мессершмитты по курсу! Маскируйся!

Это было что-то новенькое, я решил посмотреть и пошел в сторону спального помещения. Духи в нательном белье ползали под кроватями. А в то время, надо заметить, мы все уже были в чудных уютных белых кальсонах, не того знаменитого цвета морской волны на мелководье, а просто в белых, ну, практически в белых.

— Отставить! Построиться!

Все выползают из под кроватей, белье ослепительно грязного цвета мастики. Сержант, ожидая конца построения, постукивает себя по толстой ляжке накрученным на руку ремнем, вдруг он увидел меня:

— Ты кто, военный? — одет то я был не по-дедовски.

— Бригадир УПТК, четвертая рота.

Бригадир — это для него прозвучало весомо, он разулыбался.

— Четвертая, говоришь? Я слышал, вам там водилы нужны, в четвертой?

— Всегда нужны, но со стажем на грузовиках, — я был совершенно серьезен.

— Так, душье зачморенное, слышали, как можно попасть в королевскую роту? Ну, кто водилы? Есть такие? Выйти из строя!

Из строя вывалилось три человека.

— С вас бутылка. Повезло вам! Сержант дядечка Зосим похлопочет за вас и заберут вас в четвертую.

Духи радостными не выглядели, ожидали подвоха, он же не заставил себя долго ждать:

— Чтоб вы меня потом там не подставили, сукины дети, вы должны сначала сдать экзамен на права. Сегодня сдаем вождение. Упали раком! Ну, быстро! Быстро, я сказал! Раком! Заводи мотор! Ключ повернули в замках зажигания! Тоже мне — водилы, машину завести не могут.

Стоящие на коленях духи повернули воображаемые ключи.

— Звука работающих двигателей не слышу?

Парни загудели.

— У тебя что Жигуль или Газ 51? Чё за звук? Гуди давай! Так, первая передача и пошел. Первую, сука, врубай, куда с третьей трогаешься?!! Внимание! Впереди перекресток. Ты и ты налево, а ты поворачивай направо.

Сержант разъяснял команды сапогом по хилым задницам. Ребята повернули со взлетки в сторону кроватей.

— Стой! Все, стой! Вы чё, все пидорасы? Как вы повернули? Никто поворота даже не включил. Штраф всем! Заводись. Поехали. Поворот! Я не понял, духи, вы чё тупые все, блядь? Поворот покажи. Как? Глазом моргай, давай, сука! Куда правым моргаешь! Тебе же налево. Вот так. Поворот. Под кровать едь, кузов опусти, по габариту не проходишь. Так, поставлю на штрафплощадку — до утра очко своими зубными щетками будете драить…

— Слышь сержант, — меня трясло, — попомни мое слово, эти твои духи скоро заставят тебя им портянки стирать. Во рту, блядь. Увидишь!

Я развернулся и постарался побыстрее покинуть казарму, даже забыв, что мне надо было в чужой роте, я спешил, меня могло переклинить. Провидец, мля!