Геннадий Руденко - Чабанка

— Да вроде, на генеральскую дачу напали.

— Чего беса гоните? Лохов здесь не сидело, мы же не в Афгане, душманов в округе нет. Какой к а лечный [93] Калечный — ненормальный, сумасшедший (жарг.) на дачу генерала ломанётся?

— Нам позвонили… — парень замолчал и в ужасе уставился за мою спину.

У него были такие перепуганные глаза, что у меня самого мурашки пробежали по спине. Я с опаской медленно оглянулся. За моей спиной была открыта дверь, за ней длинный узкий коридор, освещенный одинокой трубкой дневного света. В её мертвенном, бледном освещении на нас медленно двигался Седой, на лице он изобразил свою обычную садистскую улыбочку маньяка-убийцы.

— Кто это? — прошептал за моей спиной второй боец.

— Седой, — просто ответил я.

— А чего он такой седой? — логично спросил первый.

— Менты его на зоне морили, живьем похоронили, на метр в землю зарыли, суки позорные, вот он и побелел.

— Он что сидел? — в ужасе.

— Сидят у мамы за столом, а здесь люди зону хавали. Вы чё с дуба упали? Не знаете, кого в стройбат гребут? — мне всё ещё было смешно.

В это время Седой подошел к нам, вмиг сориентировался и подыграл мне — странно молчал, смотрел на бедных парней, которые вцепились в свои штык-ножи, висящие на поясах, и улыбочку свою с лица не стирал. Согласен, жуткое впечатление.

— Ну а теперь тисните [94] Тискать — рассказывать (жарг.) толково, что за хипиш по Одессе?

— Мы в наряде на трассе были…

— Что за наряд такой странный, впервые слышу? — насторожился я.

— Это новый пост перед Красным домом. Приказано ловить, кто туда за вином ходит.

— Опаньки! Седой, ты слышишь, какую подлянку военные завернули?

Седой молчал, улыбался, жутко подробно ощупывал лица парней своими синими льдинками.

— А мы чего? У нас приказ.

— Не менжуйтесь [95] Не менжуйтесь — (здесь) не бойтесь (жарг.) . Мы к вам не в претензии. Ну и…?

— У нас там связь временную только провели. Ну, позвонили из штаба. Там все в панике. Зам начальника штаба округа, генерал-майор позвонил дежурному по Одесскому военному округу, что, типа, на его дачу напали неизвестные, обстреливают из автоматов. Ну, подняли тревогу, ближайшими к точке оказались мы. Нам приказ, бежать сюда, посмотреть. А у нас кроме штык-ножей и оружия то нет.

— Ну, дела! — присвистнул я, дело принимало нешуточный оборот.

— Так вы слышали чего?

— Слышали. Стреляли.

— Где?

— Где-то там, — я неточно махнул рукой в сторону моря, — мы с Седым сходили в ту сторону, но ничего не увидели.

— Как вы туда ходили? Без оружия?!! Против автоматов?!!

— Зачем без оружия? — я кивнул на, висящий на стене за моей спиной, противопожарный щит, — Мы же не фраера ушастые, Седой топорик прихватил, а я вон тот ломик. Сподручный инструмент, между прочим, как раз по руке.

— Ну, стройбат даёт! — восхитились настоящие защитники Отечества. — А давайте ещё раз сходим. Вместе.

— Не-а. Нам в лом. Идите сами.

— Парни, ну пожалуйста. У нас же приказ.

— Ну хер с вами, раз приказ, пошли.

Мы прошли вместе в сторону РБУ. Пейзаж, надо заметить, ночью вполне жуткий, фильмы ужасов снимать только. Всё пространство покрыто слоем цемента, в свете одинокого прожектора неестественно белеет бассейн с известью и резко чернеют жуткие проёмы в самом здании РБУ. Парни боялись ступить и шагу впереди нас. Страх пацанов был настолько ощутимым и заразительным, что даже начал передаваться нам, хотя мы и знали, что ничего страшного здесь не произошло.

— Всё, дальше идти не надо, — наконец решили наши гости.

— Нет, надо ещё за РБУ проверить, там самое стрёмное место, темно там. Мы туда ещё не заглядывали, — как настоящий садист, предложил я.

— Сами и проверяйте, с нас хватит, нам пора.

Делать нечего, назвался — полезай, я пошёл сам. За РБУ была совершенно заброшенная территория. Справляя там малую нужду, я еле-еле сдержался чтобы не рассмеяться в голос, я себе представил, что будет с бойцами, если я сейчас заору отсюда — прибегут спасать или дёру дадут? Но я таки сдержался, шутки могли плохо закончиться. Вернулся, на меня смотрели две пары испуганных глаз, Седой улыбался. Караульные поспешили ретироваться, вряд ли с сознанием выполненного долга.

Не прошло и десяти минут, как примчалась машина с вооруженным патрулём общевойсковиков-краснопогонников. На ходу из машины выпрыгнул офицер с повязкой на руке. Шутки закончились.

— Кто такие? — это нам.

— Сторожа местные, товарищ капитан. Стройбат. Военные строители младший сержант Руденко и рядовой Голимбиевский.