Геннадий Руденко - Чабанка

— Мы же не при делах.

— Им какая разница? Гена, Вовка, вы наших ментов не знаете. Беспредел. Ломать вас будут. Они же как прикидывают: исполнитель на меня показал, если и заказчик покажет, у них все срастется. Вы им не интересны, а меня опять упрятать — они спят и видят. Не любят меня. А вы боком можете сильно пострадать.

— И что нам делать?

— Ноги в руки и вперед. Они, падлы, под утро заявятся.

Ночью мы уехали. От света встречных машин шарахались. Только с рассветом, уже на харьковской трассе немного успокоились и я чуть не убил всех, заснув за рулем. Спасло то, что Лариса, случайно увидев мои закрытые глаза, закричала, а мне чудом удалось спросонья удержать машину на дороге. Переход от обгона очередной машины к глубокому сну произошел быстро и незаметно. Сказался «отходняк» от всех треволнений последних часов.

А что мы? Просто отдыхали рядом.

Лучше ходить параллельно. Параллельные, говорят, не пересекаются.

Долго наша часть прожила без начальника штаба. Нельзя сказать, что солдаты просыпались с вопросом на устах «доколе, мол?». Но вот однажды тёплым майским вечером, когда стояли на вечерней проверке на нашей аллейке, появился рядом со строем пузатый майор. Огромность фигуры подчёркивала просто кавалерийская через плечи портупея. Как подтяжки, портупея обрамляла огромный живот. В роте офицеров не было, старшина убрёл домой, проверку лениво вёл Узик. В густых сумерках незнакомая фигура появилась на правом фланге и там замерла, руки за спиной. Всё бы ничего, но в строю, как всегда, обдолбанных было больше, чем отмороженных.

— Баранов, — выкрикивает, ничего не замечающий Узик.

— Я!

— Хуй на! — голос из строя.

— Бельдыбеков, — Узик к комментариям привык и внимания на них не обращал.

— Я!

— Шкурка от хуя!

— Валобуев… Валобуев!

— Есть!

— Хочешь говна поесть?!

— Отставить!!! — гаркнула фигура и вплыла в поле зрения всей роты. — Что у вас здесь происходит, сержант?!

— Вечерняя проверка четвёртой роты, товарищ майор. Проверку ведёт военный строитель сержант Аронов.

— Я ваш новый начальник штаба майор Давид!

— Давид громко пердит, — тот же голос из строя.

— Что-о-о!!! Кто сказал? Выйти из строя!!!

Молчит строй, своих не выдаёт.

— Я сказал, выйти из строя! Что не ясно? — голос припадал на мягкое «л», не так сильно, как у Сапога, но национальность выдавал сразу.

— Предупреждаю, пострадает вся рота. Ну?

Молчим.

— Как вы ведёте проверку, сержант? Почему допускаете неуставные формы обращений? Когда здесь последний раз занимались строевой подготовкой? Почему в строю солдаты в незастёгнутых воротничках? Почему ремни болтаются на яйцах? Вы в армии или где?

— Или кто, — всё тот же проклятый голос.

— Так. Допрыгались! Я, лично, буду из вашей роты делать Советскую армию. Вы у меня образцовыми быстро станете. Командуйте «отбой», сержант. Через минуту захожу в роту — там полная тишина.

— Отбой!!! — заголосил на молодую луну Узик.

А ночью нас разбудил истошный крик дневального:

— Подъём!

Салабоны вскочили, начали одеваться, деды только перевернулись на другой бочок. Звонок, крик:

— Подъём, рота! Тревога!!!

— Ты чё там охуел, дневальный? Какая в пизду тревога? Щас в ебальник схлопочешь. — недовольные голоса старослужащих.

— Подъём четвёртая рота! Боевая тревога!!! Выбегай строиться на улицу! Шире шаг! — уже другой голос.

Все вскочили — армия, всё же, есть армия. В проходе стоял майор Давид. Оделись, выскочили на улицу. Не за сорок пять секунд, но майор команды «отставить» не дал. Тревогу то он объявил боевую. Замечу, шла война в Афганистане и у нас постоянно распространялись слухи, что скоро все стройбаты пошлют на восстановление братской страны. В плохое верилось охотнее. Так, что и в тревогу мы могли поверить, тем более ночью, спросонья.

На аллее стоял УАЗик командира части, но самого комбата видно не было. Мы кое-как построились.

— Рота…!!! Равняйсь! Смирно! На пра-а-аво! На танкодром бего-о-ом марш!

Побежала нестройно четвёртая рота. Из части, через старо-николаевскую дорогу и вдоль танкодрома. Последний раз я так бегал, когда был духом. Мозги начали просыпаться. Строй растянулся, позади отставших ехал УАЗик с майором на борту, начштаба контролировал бег, покрикивая из окна. Рядом со мной бежал Валерка Самотуга:

— От сука, наебал нас майор. Нет никакой тревоги, — каждое слово Валерка выплёвывал неравномерно с выдохом.