Эндрю Хёрли - Лоуни

— И так много путешествовал, — добавил мистер Белдербосс, слегка встряхивая бутылку рядом с ухом.

— О да, — подтвердила миссис Белдербосс. — Я бы полжизни отдала, чтобы побывать хотя бы в некоторых из тех мест, которые он посетил. Вам очень повезло, Джоан.

На лице отца Бернарда появилось недоуменное выражение.

Миссис Белдербосс снова наклонилась к нему и через стол улыбнулась мисс Банс, объясняя суть своих слов:

— Мисс Банс довелось сопровождать летом прошлого года отца Уилфрида в его поездке в Святую землю. Как его личный секретарь по меньшей мере.

— Что вы говорите! — отозвался отец Бернард, глядя на мисс Банс. — Надо же.

Мисс Банс слегка покраснела и соскребла немного масла, чтобы намазать его на хлеб.

— Миссис Белдербосс преувеличивает мою роль, преподобный отец, но у меня остались чудесные воспоминания, — улыбнулась она.

Мать неожиданно вспомнила, что ей надо что-то сделать, и вышла из столовой.

Эта поездка по-прежнему была для нее как кость в горле из-за того, что мисс Банс была избрана для поездки в Иерусалим с отцом Уилфридом. И не потому, что поехать не предложили ей самой — она в любом случае вряд ли согласилась бы: она не могла оставить дела в магазине, — а потому, что предложили именно мисс Банс.

Мать мужественно скрывала свои чувства, но уже скоро ей до крайности надоели бесконечные разговоры об этом путешествии, и она сидела с кислым видом на показах слайдов, которые обошли все дома осенью 1975 года. Отец Уилфрид выходит из гробницы Лазаря. Отец Уилфрид стоит рядом с церковью Святого Склепа. Отец Уилфрид идет по Виа Долороза. Отец Уилфрид в Аль-Бустане, по пояс окруженный толпой нищих палестинских детишек, скалившихся в ожидании конфет, пока он пытался найти тот сад, в котором царь Давид записывал псалмы.

Через некоторое время Мать вернулась с чайными чашками на подносе, и, когда она начала расставлять их на столе, в полной тишине раздался стук в дверь. Все подняли головы. Отец Бернард вытер губы и направился к двери, чтобы посмотреть, кто там. Мы услышали, как он удивленно говорит с кем-то, потом дверь в столовую открылась, и появилась мать Клемента в длинном плаще — край его касался верха резиновых сапог. Она принесла вязанку дров. Все смотрели, как старуха пятилась по комнате, волоча дрова в сторону ниши рядом с камином.

— Вам помочь, миссис Парри? — предложил мистер Белдербосс, бросая взгляд на отца Бернарда, который пожал плечами, что означало, что он уже предлагал свою помощь, но старуха отказалась.

— Не-а… — сказала она и оглядела нас. Она больше не носила очки, и глаза у нее были ярко-голубого цвета.

— А где Клемент? — спросила миссис Белдербосс.

— Уехал, — ответила старуха, отряхивая руки.

— А… — протянула миссис Белдербосс. — А как же вы сюда пришли?

Мать Клемента по очереди подняла ноги в резиновых сапогах.

— На своих двоих, — усмехнулась она.

— Пешком пришли? — спросила миссис Белдербосс.

— Ага, — подтвердила старуха. Она сунула руки в карманы пальто и оглянулась на принесенные дрова: — Пока хватит, покуда не похолодает.

Старуха пошла к выходу, и отец Бернард открыл ей дверь.

— Будет вам, я сама выйду, — сказала она.

Отец Бернард смотрел ей вслед до тех пор, пока она прошла через прихожую и вышла из дома.

— Я думала, она слепая, — тихо сказала миссис Белдербосс своему мужу.

— Ну, наверно, ей сделали операцию, — ответил он. — Сейчас удаляют катаракты, верно?

— Ты думаешь, это то, что у нее было? Катаракты?

— Не знаю. Вероятно.

— Поразительно, так быстро. Мы же ее на днях видели.

— Теперь вы понимаете, что я имел в виду насчет этого места. Непрекращающиеся сюрпризы! — И мистер Белдербосс оглядел стол.

После завтрака я пошел наверх за спрятанным под матрасом конвертом с деньгами. Мать по-прежнему злилась на миссис Белдербосс из-за того, что та подняла тему путешествия в Иерусалим, и была настолько погружена в приготовления к поездке в обитель, что не возражала, чтобы мы с Хэнни пошли на несколько часов погулять.

Хэнни хотел взять велосипед. Я сказал, что он сломан, и сжал пальцами шину, так что они сомкнулись, но он не понимал.

— Отец Бернард сказал, что поставит на них заплатки, — сказал я.

Хэнни ухватился за руль и стал раскачивать велосипед взад-вперед, вопросительно глядя на меня.

— Нет, Хэнни. Мы пока не можем ездить на нем.

В качестве компромисса я позволил ему выкатить велосипед во двор, но тут брат отвлекся на зайца, пробегавшего по дорожке, и бросил велосипед у каменной стены, помчавшись вслед за зайцем.