Эндрю Хёрли - Лоуни

— Продолжайте.

— Ну, я попытался забрать их у нее, она завизжала, и дальше все, что я помню, это два бобби с фонарями, которые шли по дорожке. Женщина исчезла, а я остался стоять с букетом гиацинтов. Я чувствовал себя как дурак, преподобный отец. Вот так вляпаться в неприятности с законом — в моем-то возрасте! Вы представляете?

— Это нормально, Рег. Я имею в виду, тосковать по людям, которые умерли.

— Но совсем не нормально идти на кладбище посреди ночи.

— Я не уверен, что, когда вы скорбите, можно говорить о чем-то нормальном или ненормальном. Но было бы лучше, наверно, если бы вы пошли навестить могилу вашего брата в течение дня. Вряд ли лично мне захотелось бы бродить по Большому Северному кладбищу в темноте.

Мистер Белдербосс поднял глаза к потолку и вздохнул:

— Мне только стыдно, что я скрыл это от Мэри. Мне следовало бы рассказать ей о том, что произошло, просто на случай, если она услышит об этом из вторых рук. У нас любят совать нос в чужие дела. Чуть заслышат вой сирены, и все тут же бегут к окнам.

— Уверен, Рег, ваша жена все поймет, если вы ей расскажете.

— Вы думаете, мне следует ей рассказать, преподобный отец?

— Вам решать. Вы лучше ее знаете.

— И это не грех — скрывать от кого-то что-то важное?

Отец Бернард помолчал.

— Рег, — снова заговорил он, — я с трудом пытаюсь понять, что именно за грех вы совершили. Вы не малое дитя, чтобы посылать вас читать три раза «Аве, Мария» за то, что вы нагрубили мамочке. По-моему, вам нужно время, чтобы все обдумать и решить, как будет лучше.

— Но что Бог хочет? Что я должен сделать?

— Какое бы решение вы ни приняли, оно будет правильным, если вы верите в Него, — улыбнулся отец Бернард.

Мистер Белдербосс почесал затылок и с шумом выдохнул воздух.

— Послушайте, — сказал отец Бернард, — мне кажется, вам нужно быть в диалоге с Богом, а не протягивать руки, умоляя покарать вас. Не торопитесь, говорите с Ним, молитесь о наставлении на путь истинный, а не о наказании. Бог ответит вам, Рег.

— Да, конечно, я понимаю.

— Вам нужно подумать о том, чего вы достигнете, если расскажете обо всем Мэри, — продолжал отец Бернард. — Будете ли вы счастливы, если скажете все жене, но заставите ее переживать? И будет ли для вас наказанием, если вы сохраните все в тайне?

Мистер Белдербосс покачал головой:

— Не знаю. Все это как-то неправильно.

— Что ж, в горе мы нередко так себя чувствуем.

— Нет, я другое имею в виду, преподобный отец. Я имею в виду, неправильно было хоронить его там.

Воцарилась тишина. Потом отец Бернард спросил:

— Почему ваш брат предпочел, чтобы его похоронили не в Сент-Джуд, Рег?

— Чтобы быть вместе с семьей, — тихо ответил мистер Белдербосс.

— Вы как-то не очень уверенно говорите.

Мистер Белдербосс ничего не ответил, только смотрел себе под ноги.

— Скажите мне, если я снова вмешиваюсь не в свои дела, — сказал отец Бернард, — но вы на днях говорили, что Уилфрид как будто сильно изменился с тех пор, как вы приезжали сюда в последний раз.

— Да, преподобный отец, так оно и было.

— В чем он изменился?

— Не знаю. Он больше не был самим собой. Он, мне кажется, отступился.

— Отступился от чего?

— Если честно, преподобный отец, то, по-моему, он отступился от веры.

— Почему же такое могло произойти?

— Не знаю, преподобный отец, но, по моему разумению, он больше не верил в то, что говорил по воскресеньям на мессе. Это стало больше похоже на пустые слова. Брат слишком уж старался. Знаете, когда вы произносите что-то достаточно часто, вы начинаете верить в это… А в конце концов он, похоже, закрылся от всех. Не говорил ни со мной, ни с Мэри. — Мистер Белдербосс закрыл глаза. — Бедный Уилфрид, — произнес он, качая головой, — потерять веру тяжко любому человеку, но священнику это, наверно, невыносимо. Это, должно быть, свело его с ума.

Отец Бернард откинул занавеску и налил мистеру Белдербоссу еще немного бренди, но тот не прикоснулся к спиртному. Они молча посидели, потом пожелали друг другу спокойной ночи, пожали руки, и отец Бернард похлопал мистера Белдербосса по плечу.

— Да пребудет с вами мир, — сказал он.

— И с вами также, преподобный отец, — улыбнулся мистер Белдербосс.

Когда он ушел, отец Бернард посмотрел в глубокой задумчивости на дверь, затем прикончил бренди мистера Белдербосса, а также свой собственный и поднялся, исчезнув из моего поля зрения. Я слышал, как он разговаривал с Монро, с нежностью поворчав на собаку, а затем снова вернулся с книгой в руках.