Кен Фоллетт - Граница вечности

— Я не взяла бы их, даже если бы ты мог дать их мне.

— Тогда они, вероятно, будут лежать там, пока я не умру.

— А ты не хотел бы попробовать эмигрировать на Запад?

— Нет.

— Ты уверен?

— Да, уверен.

— Почему? Ты мог бы писать обо всем, что тебе захочется. Не было бы никаких радиосериалов.

— Я не поехал бы… без тебя.

— Ты это серьезно?

Он пожал плечами.

— Я не рассчитываю на то, что ты поверишь мне. Почему ты должна верить? Но ты самый важный человек в моей жизни. Ты приехала в Сибирь разыскивать меня — ты, и никто другой. Ты пыталась добиться моего освобождения. Ты тайно переправляла мои труды в свободный мир. В течение двадцати лет ты была моим лучшим другом.

Эти слова тронули Таню до глубины души. Она никогда не смотрела на их взаимоотношения под этим углом зрения.

— Спасибо тебе за такое признание, — сказала она.

— Это не больше чем правда. Я никуда не поеду. Конечно, если ты не поедешь со мной, — добавил он.

Она не спускала с него глаз. Серьезное ли это предложение? Она не решалась задать такой вопрос. Она перевела взгляд на снежинки, кружащиеся в свете фонаря за окном.

— За двадцать лет мы даже ни разу не поцеловались.

— Это правда.

— И ты все еще думаешь, что я бессердечный Казанова.

Сейчас она и не знала, что подумать. Изменился ли он? И вообще, меняются ли люди? Она сказала:

— После стольких лет разве можно нарушать заведенный порядок?

— И все-таки я этого хочу всем своим сердцем.

Она перевела разговор на другую тему.

— Будь у тебя шанс, ты поехал бы на Запад?

— Только с тобой, и никак иначе.

— Мне всегда хотелось сделать Советский Союз лучше, но не бежать из него. Но после поражения «Солидарности» мне трудно поверить в лучшее будущее. Коммунизм может существовать тысячу лет.

— Во всяком случае, дольше, чем мы с тобой проживем.

Таня стояла на распутье. Она удивлялась, как ей хотелось поцеловать его. Еще больше ей хотелось остаться здесь, разговаривать с ним, сидя на диване в этой теплой квартире, когда за окном падают снежинки, долго-долго. Какое странное чувство, думала она. Возможно, это любовь.

И она поцеловала его.

Немного позже они пошли в спальню.

* * *

Наталья всегда первой приносила новости. Взволнованная, она вошла в кабинет Димки в канун Рождества.

— Андропов не будет присутствовать на заседании Политбюро, — сообщила она. — Он очень болен и не может выйти из больницы.

Очередное заседание Политбюро было намечено на следующий день после Рождества.

— Черт, — пробормотал Димка. — Это опасно.

Как ни странно, Юрий Андропов оказался хорошим советским руководителем. В течение пятнадцати предыдущих лет он успешно возглавлял пресловутую секретную службу КГБ. Вот и сейчас, будучи Генеральным секретарем Коммунистической партии Советского Союза, он продолжал безжалостно расправляться с диссидентами. Но внутри партии он проявлял удивительную терпимость к новым идеям и реформам. Как средневековый папа, который подвергал пыткам еретиков и все же обсуждал со своими кардиналами доводы против существования Бога. Андропов свободно говорил в своем узком кругу, в который входили Димка и Наталья, о недостатках советской системы. И разговоры приводили к действиям. Кураторство Горбачева с сельского хозяйства распространилось на всю экономику, и он предложил программу децентрализации советской экономики, отобрав у Москвы полномочия принятия решений и передав их управленцам, стоящим ближе к проблемам.

К сожалению, Андропов заболел незадолго до Рождества 1983 года, пробыв на руководящем посту менее года. Это встревожило Димку и Наталью. Соперник Андропова на лидерство, косный Константин Черненко, занимал второе место в партийной иерархии. Димка опасался, что Черненко воспользуется болезнью Андропова и приберет к рукам власть.

— Андропов написал речь, которая должна быть зачитана на заседании, — сказала Наталья.

Димка покачал головой.

— Этого недостаточно. В отсутствие Андропова Черненко будет председательствовать на заседании, и тогда все будут воспринимать его как исполняющего обязанности. И тогда вся страна покатится назад. — Такая перспектива была слишком удручающей, чтобы рассматривать ее.

— Нам нужно, чтобы председательствовал на заседании Горбачев.

— Но Черненко идет вторым номером. Жаль, что он не в больнице.

— Он скоро там будет, здоровьем он не блещет.

— Но, очевидно, не так скоро.

Наталья задумалась.