Кен Фоллетт - Граница вечности

— Правильно.

— Ты знаешь каких-нибудь журналистов?

— Конечно. Ну, начнем с Ли Монтгомери.

Мария улыбнулась

— Я ходила к нему на свидание несколько раз.

— Я догадывался. Ты знакомила меня с ним.

— Значит, он тоже знает об отношениях между тобой и мной. Если ты подбросишь ему кое-какую информацию, он непременно будет строить предположения об источнике, и я буду первой, о ком он подумает.

— Ты права, идея не из лучших. А как насчет Джаспера Мюррея?

— Заведующего вашингтонским бюро программы «Сегодня»? Идеальный вариант. Откуда ты его знаешь?

— Я познакомился с ним несколько лет назад, когда он еще учился на факультете журналистики и приставал к Верине, чтобы она организовала для него интервью с Мартином Лютером Кингом. Потом, полгода назад, он подбирался ко мне на пресс-конференции одного из моих клиентов. По воле случая он оказался в мотеле в Мемфисе и разговаривал с Вериной, когда стреляли в доктора Кинга. Они оба были свидетелями этого. Он интересовался у меня, как она сейчас живет. Я был вынужден сказать, что не имею представления. Похоже, она запала ему в душу.

— Как и большинству мужчин.

— И мне в том числе.

— Ты можешь встретиться с Мюрреем? — Мария боялась, что Джордж откажется из нежелания быть замешанным в этом деле. — Ты можешь рассказать ему о том, что я тебе сказала?

— Ты хочешь, чтобы я был чем-то вроде передаточного звена для тебя. Между тобой и Джаспером не будет прямого контакта.

— Да.

— Почти как в кино о Джеймсе Бонде.

— Ты сделаешь это? — Она задержала дыхание.

Он улыбнулся и сказал:

— Конечно.

* * *

Президент Никсон был зол как черт.

Он стоял позади большего двухтумбового письменного стола в Овальном кабинете с золотистыми портьерами по обеим сторонам широкого окна. Он сгорбился, опустив голову и сдвинув густые брови. На его скуластом лице выступала синева от бороды, которую ему никогда не удавалось начисто сбрить. Выступающая вперед нижняя губа придавала лицу характерное пренебрежительное выражение, близкое к тому, чтобы показаться жалостью к самому себе.

— Мне начхать, как это будет сделано, — сказал он глубоким, глухим скрипучим голосом. — Сделайте все необходимое, чтобы прекратить эти утечки и дальнейшие несанкционированные разоблачения.

Камерон Дьюар и его босс Джон Эрлихман стояли и слушали. Камерон был высок ростом в своего отца и деда, но Эрлихман был еще выше. Эрлихман числился помощником президента по внутриполитическим вопросам. Это скромное название его должности вводило в заблуждение: на самом деле он был ближайшим советником Никсона.

Камерон знал, почему президент сердится. Они все смотрели передачу «Сегодня» накануне вечером. Джаспер Мюррей направил объектив своей назойливой камеры на тех, кто оказывает финансовую поддержку Никсону. Он утверждал, что Никсон остановил антитрестовское расследование в отношении трех крупных корпораций, которые делали солидные пожертвования на проведение его предвыборной кампании.

Это была правда.

Более того, Мюррей намекал, что любой кампании, чтобы отвести расследование в отношении себя, в этот год президентских выборов достаточно внести крупный денежный вклад в комитет по переизбранию президента.

Камерон догадался, что это, вероятно, тоже правда.

Никсон пользовался президентской властью, чтобы помогать своим друзьям. Он также наносил удар по своим врагам, натравливая налоговый аудит и устраивая другие расследования в отношении корпораций, которые субсидировали демократов.

Камерон счел лицемерной передачу Мюррея. Все знали, что так делается политика. Откуда иначе придут деньги на предвыборную кампанию? Братья Кеннеди делали бы то же самое, если бы они не имели денег больше, чем Всевышний.

Утечки в прессе бросали тень на Никсона. «Нью-Йорк таймс» написала о сверхсекретных бомбардировках соседних с Вьетнамом территорий Камбоджи, ссылаясь на анонимные источники в Белом доме. Журналист Симор Хёрш, работавший на нескольких телеканалах, сообщил, что американские солдаты совершили массовую расправу над ни в чем не повинными жителями Вьетнамской деревни Сонгми, что Пентагон пытался всеми силами скрыть. Сейчас в январе 1972 года популярность Никсона была самой низкой за все время.

Ричард Никсон воспринял это на свой счет. Он всё воспринимал на свой счет. В это утро Никсон был мрачен, обижен и взбешен. Он считал, что мир ополчился против него, и утечки в прессе подтверждали его паранойю.