Кен Фоллетт - Граница вечности

— Надеюсь, что ты прав.

— Соглашайся, Джордж, — сказал Грег. — Еще многое предстоит сделать.

Джордж кивнул:

— Может быть, соглашусь.

* * *

Клаус Крон был рыжий. На голове у него волосы были темные рыже-каштановые, а на всем остальном теле — рыжие. Ребекке особенно нравился треугольник, растущий от паха до точки около пупка. Туда она и смотрела, когда занималась с ним оральным сексом, от чего она получала не меньше удовольствия, чем он.

Сейчас она лежала головой на его животе и рассеянно крутила пальцем его завитушки. Они находились в его квартире вечером в понедельник. В такое время по понедельникам совещания не проводились, но она делала вид, что идет в ратушу, а ее муж делал вид, что верит ей.

Организовать такое свидание было легко, сложности возникали, когда приходилось договариваться со своими чувствами. Удерживать этих мужчин отдельно друг от друга в ее сознании давалось с таким трудом, что она часто хотела все бросить. Она чувствовала себя омерзительно виноватой, что неверна Бернду. Но возмещением служил страстный и приносящий наслаждение секс с очаровательным мужчиной, который обожал ее. И Бернд дал ей разрешение. Она напоминала себе об этом снова и снова.

В этот год все занимались этим. Любовь — это все, что вам нужно. Ребекка не была хиппи, она была школьной учительницей и уважаемым в городе политиком. И все же на нее воздействовала атмосфера половой распущенности, словно она по неосторожности вдохнула витающую в воздухе марихуану. «Почему бы и нет? — спрашивала она себя. — Что в этом плохого?»

Когда она думала о тридцати семи годах своей жизни, она сожалела лишь о том, чего не сделала: она не изменяла своему первому мужу-прохвосту, она не забеременела от Бернда, пока это было возможно, она бежала годами раньше от восточно-германской тирании.

По крайней мере, оглядываясь назад, она не будет сожалеть, что не отдалась Клаусу.

— Ты счастлива? — спросил он.

«Да, — подумала она, — когда я забываю на несколько минут о Бернде».

— Конечно, — сказала она. — Иначе я не играла бы с твоими волосами на лобке.

— Я обожаю проводить с тобой время, если не считать того, что это бывает так недолго.

— Я знаю. Мне хотелось бы иметь вторую жизнь, чтобы я могла прожить ее с тобой.

— Я согласился бы хотя бы на уикенд.

Слишком поздно, Ребекка чувствовала, куда идет разговор. На какой-то момент она перестала дышать.

Она боялась этого. Вечеров в понедельник было недостаточно. Едва ли Клаус удовлетворился бы одним разом в неделю.

— Напрасно ты так, — сказала она.

— Ты могла бы взять сиделку, чтобы она ухаживала за Берндом.

— Конечно, могла бы.

— Мы могли бы поехать на машине в Данию, где нас никто не знает. Остановиться в небольшой гостинице на берегу моря. Ходить одни по бескрайним пляжам и дышать соленым воздухом.

— Я знала, что это произойдет. — Ребекка встала с кровати и начала рассеянно искать свое нижнее белье. — Вопрос был только когда.

— Эй! Не торопись. Я же не настаиваю.

— Я знаю, милый.

— Если тебя не устраивает поехать куда-нибудь на уикенд, не поедем.

— Не поедем. — Она нашла свои трусики и надела их, потом взяла бюстгальтер.

— Тогда зачем ты одеваешься? У нас есть, по крайней мере, еще полчаса.

— Когда мы начали заниматься этим, я поклялась, что прекращу все, прежде чем дело дойдет до серьезного.

— Послушай. Извини, что я предложил тебе уехать на уикенд. Обещаю, что никогда больше не заговорю об этом.

— Не в этом дело.

— Тогда в чем?

— Я хочу уехать с тобой. Это меня и беспокоит. Я хочу этого больше, чем ты.

Он широко открыл глаза.

— Тогда…

— Тогда я должна выбирать. Я больше не могу любить вас обоих.

Она застегнула на «молнию» платье и надела туфли.

— Выбери меня, — сказал он, — Ты отдала Бернду шесть долгих лет. Не достаточно ли этого? Чем он может быть недоволен?

— Я дала ему обещание.

— Нарушь его.

— Человек, нарушающий обещание, обкрадывает себя. Это как потерять палец. Это хуже, чем паралич, что является физическим состоянием. Тот, чьи обещания ничего не стоят, черствеет душой.

Он постеснялся своих слов и произнес:

— Ты права.

— Спасибо тебе за твою любовь, Клаус. Я всегда буду помнить каждую секунду наших встреч по понедельникам.

— Я не могу поверить, что теряю тебя. — Он отвернулся.

Она хотела поцеловать его еще раз, но решила не делать этого.

— Прощай, — сказала она и вышла.

* * *

И все-таки борьба на выборах шла упорная.