Кен Фоллетт - Граница вечности

В сентябре Камерон был совершенно уверен, что Ричард Никсон победит. Согласно опросам общественного мнения, он был далеко впереди. Бесчинства полиции в Чикаго, еще не забытые телезрителями, испортили имидж его соперника Хьюберта Хамфри. Затем, под конец сентября и в октябре, Камерон стал убеждаться, что у избирателей память досадно коротка. К ужасу Камерона, Хамфри начал сокращать разрыв. В пятницу до выборов опрос общественного мнения, проводимый Ассоциацией Харриса, показал, что Никсон опережает в соотношении 40 к 37. В понедельник, как явствовало из опроса Гэллопа, соотношение было 42 к 40 в пользу Никсона. В день выборов, по данным опроса Харриса, Хамфри чуть-чуть опережает Никсона.

Вечером в день выборов Никсон занял номер-люкс в отеле «Уолдорф-Тауэрс» в Нью-Йорке. Камерон и другие волонтеры собрались в более скромном номере с телевизором и полным пива холодильником. Камерон обвел всех взглядом и подумал, сколько из них получат работу в Белом доме, если Никсон сегодня победит.

Камерон познакомился с простоватой, серьезной девушкой по имени Стефани Мейпл и надеялся, что она ляжет с ним в постель, либо чтобы отпраздновать победу Никсона, либо чтобы утешиться в случае поражения.

В половине двенадцатого они увидели давнего помощника Никсона по прессе Херба Клейна, выступающего в пресс-комнате несколькими этажами ниже.

— Мы все еще полагаем, что сможем победить с преимуществом от трех до пяти миллионов, но в данный момент перевес приближается к трем миллионам.

Камерон перехватил взгляд Стефани и вскинул брови. Они знали, что Херб вешает лапшу на уши. По подсчитанным к полуночи голосам, Хамфри был впереди с шестьюстами тысячами голосов. Потом в десять минут первого ночи пришла новость, которая поколебала надежды Камерона: Си-би-эс сообщила, что Хамфри одержал верх в штате Нью-Йорк, получив на полмиллиона больше голосов.

Все взоры теперь были обращены на Калифорнию, где голосование продолжалось еще три часа, после того как избирательные участки закрылись на Востоке. Но Калифорния голосовала за Никсона, так что все зависело от Иллинойса.

Никто не мог предсказать результаты в Иллинойсе. Команда мэра Дэйли в демократической партии всегда нагло жульничала. Но не ослабло ли влияние Дэйли, после того как телезрители увидели, как полиция в прямом эфире колотит дубинками детей? Надежна ли поддержка, оказываемая им Хамфри? Хамфри лишь слегка в завуалированной форме покритиковал Дэйли, сказав: «Чикаго в августе пришлось пережить боль». Но распоясавшиеся стражи порядка позволили себе обидеться, и пошли слухи, что Дэйли так рассердился, что оказывал поддержку Хамфри без особого рвения.

Каковы бы ни были причины, в конечном счете Дэйли не отдал Иллинойс Хамфри.

Когда по телевизору сообщили, что Никсон победил в штате, получив на сто сорок тысяч голосов больше, его волонтеры запрыгали от радости.

Они бросились поздравлять друг друга, а потом разошлись по своим номерам, чтобы поспать несколько часов перед выступлением Никсона с победной речью утром. Камерон негромко сказал Стефани:

— Как насчет того, чтобы немного выпить? У меня в номере есть бутылочка.

— Нет-нет, спасибо, — ответила она. — Я валюсь с ног.

Он скрыл разочарование,

— Может быть, в другой раз.

— Ну конечно.

По пути в свой номер Камерон натолкнулся на Джона Эрлихмана.

— Поздравляю, сэр.

— Я тоже поздравляю тебя, Камерон.

— Спасибо.

***

Когда ты заканчиваешь учебу?

— В июне.

— Зайди тогда ко мне. Может быть, я предложу тебе работу.

Камерон только об этом и мечтал.

— Спасибо.

Он вошел в свой номер в приподнятом настроении, несмотря на отказ Стефани. Он поставил будильник и плюхнулся на кровать, усталый и ликующий. Никсон победил. Декадентские, либеральные шестидесятые годы заканчивались. Отныне людям нужно будет зарабатывать на то, чего они хотят, а не требовать этого на демонстрациях. Америка снова собиралась стать сильной, дисциплинированной, консервативной и богатой. В Вашингтоне будет новая администрация.

И Камерон будет ее частью.

Джеки Джейкс поджарила цыпленка, приготовила сладкий картофель, отварила зеленые листья капусты и испекла кукурузные лепешки.

— К чертям диету, — сказала Мария Саммерс и начала жадно есть.

Ей нравилась такая пища. Джордж ел умеренно: немного цыпленка с зеленью и ничего мучного. У него всегда был изысканный вкус.