Кен Фоллетт - Граница вечности

Он поднял воротник от холодного нью-йоркского ветра и поспешил по улице к федеральному зданию. Он вошел в армейское учреждение на третьем этаже и оказался перед военным в капитанской форме, сидящим за столом. Его по-военному короткая стрижка выглядела еще смешнее сейчас, когда даже мужчины средних лет носили более длинные волосы.

— Вам помочь? — спросил капитан.

— Я совершенно уверен, что это письмо было послано мне по ошибке, — сказал Джаспер и протянул конверт.

Капитан пробежал его глазами.

— Вы знаете, что это лотерейная система, — начал объяснять он. — Число военнообязанных больше, чем число требующихся солдат, так что призывников выбирают наугад.

Он отдал письмо назад.

Джаспер улыбнулся.

— Я не думаю, что на меня распространяется обязанность служить в армии.

— И с какой стати?

Вероятно, капитан не заметил акцента.

— Я не американский гражданин, — сказал Джаспер. — Я англичанин.

— Что вы делаете в Соединенных Штатах?

— Я журналист и работаю на радиостанции.

— И у вас есть разрешение работать, я полагаю.

— Да.

— То есть вы постоянный житель-иностранец.

— Совершенно верно.

— Значит, вы подлежите призыву в армию.

— Но я не американец.

— Не имеет значения.

Это становилось немыслимо. В армии что-то напортачили, в этом Джаспер был почти уверен. Капитан, как служака невысокого звания, просто не хотел признавать ошибку.

— Вы хотите сказать, что армия Соединенных Штатов призывает на службу иностранцев?

Капитан был невозмутим.

— Воинская повинность основывается на местожительстве, а не гражданстве.

— Так не может быть.

Капитан начал раздражаться.

— Если вы мне не верите, идите и проверьте.

— Как раз это я и собираюсь сделать.

Джаспер вышел из здания и вернулся на радиостанцию. В отделе кадров должны знать об этих делах. Он пойдет к миссис Зальцман.

Он дал ей коробку конфет.

— Как мило, — улыбнулась она. — Мистеру Гоулду вы тоже нравитесь.

— Что он сказал?

— Поблагодарил, что я послала вас к нему. Он еще не решил. Но других кандидатов нет.

— Это хорошая новость. Но у меня есть небольшая проблема. Может быть, вы поможете? — Он показал призывную повестку. — Наверное, это ошибка?

Миссис Зальцман надела очки и прочитала письмо.

— О господи, — проговорила она. — Вот невезение! Как это вас угораздило?

Джаспер не верил своим ушам.

— Вы хотите сказать, что я в самом деле обязан служить в армии?

— Да, — с грустью сказала она. — Наши сотрудники-иностранцы раньше сталкивались с такими неприятностями. Правительство считает, если вы хотите жить и работать в Соединенных Штатах, вы должны помогать защищать страну против коммунистической агрессии.

— Вы хотите сказать, что я пойду в армию?

— Не обязательно.

У Джаспера дрогнуло сердце.

— А что нужно сделать?

— Вы можете вернуться домой. Вам не будут мешать уехать из страны.

— Это ужасно! Вы можете как-то помочь мне?

— Нет ли у вас каких-нибудь физических недостатков или заболеваний? Плоскостопья, туберкулеза или порока сердца?

— Я никогда не болел.

Она понизила голос:

— Полагаю, вы не гомосексуалист?

— Нет!

— В вашей семье не исповедуют религию, которая запрещает военную службу?

— Мой отец — полковник британской армии.

— Извините.

Джаспер начал осознавать безвыходность ситуации.

— Мне придется уехать. Даже если мне предложат работу в «Сегодня», я не смогу принять ее. — И тут ему на ум пришла мысль. — А не могут ли меня принять снова на работу после военной службы?

— Только если вы проработаете один год.

— Значит, я не смогу вернуться на место секретаря-контролера передач на радиостанции?

— Никакой гарантии.

— В случае, если я уеду из Соединенных Штатов сейчас…

— Вы можете просто вернуться домой. Но никогда снова не получите работу в США.

— Боже.

— Что вы станете делать? Уедете или будете служить в армии?

— Не знаю, — ответил он. — Благодарю за помощь.

— Спасибо за конфеты, мистер Мюррей.

Джаспер в трансе вышел из ее кабинета. Он был не в состоянии вернуться на свое рабочее место: он должен был подумать.

Он снова вышел на улицу. Ему нравился Нью-Иорк, его высокие Дома, мощные грузовики фирмы «Мак», легковые машины экстравагантного вида, сверкающие витрины роскошных магазинов. Сегодня это все поблекло.

Он дошел до Ист-Ривер и сел в парке на скамейку, откуда открывался вид на Бруклинский мост. Он думал, что уедет от всего этого и вернется домой в Лондон, поджав хвост. Он думал, что ему придется работать в провинциальной английской газете в течение двух долгих лет и что никогда не сможет снова работать в США.