Кен Фоллетт - Граница вечности

— Скоропалительно? — воскликнул Вуди. — Это совершенно безответственно! Один лишь факт, что ты делаешь предложение после недельного ухаживания, доказывает, что ты не созрел для вступления в брак.

— Не хочу хвастаться, но вы вынуждаете меня сказать, что я два года живу независимо от родителей. За это время я сделал многомиллионный международный бизнес, и хотя я не настолько богат, насколько представляют люди, я способен обеспечить комфорт вашей дочери.

— Бип семнадцать лет! И тебе тоже. Она не может выходить замуж без моего разрешения, и я не даю его. Я готов держать пари, что Ллойд и Дейзи займут такую же позицию в отношении тебя, юный Дейв.

— В некоторых штатах можно вступать в брак в восемнадцать лет, — констатировала Бип.

— Ничего подобного ты не сделаешь.

— А что ты собираешься сделать, папа? Отдать меня в монастырь?

— Ты грозишься сбежать?

— Я только сообщаю, что, в конце концов, не в твоих силах остановить нас.

Она была права. Дейв выяснял в публичной библиотеке Сан-Франциско на Ларкин-стрит. В большинстве случаев брачный возраст составлял двадцать один год, но в некоторых штатах женшинам разрешалось выходить замуж в восемнадцать лет без согласия родителей, а в Шотландии — в шестнадцать. На практике родителям было трудно препятствовать двум молодым людям, решившим вступить в брак.

Вуди сказал:

— Не рассчитывай на это. У тебя ничего не выйдет.

— Мы не хотим ссориться с вами из-за этого, — мягко сказал Дейв, — но, как я думаю, Бип говорит, что здесь считаются не только с вашим мнением.

Он не видел ничего обидного в своих словах и говорил в вежливом тоне, но это лишь еще больше взбесило Вуди.

— Убирайся из моего дома, пока я не вышвырнул тебя вон!

В этот момент вмешалась Белла.

— Сиди, Дейв, — сказал она.

Дейв не пошевелился. Вуди хромал после ранения в ногу, полученного на войне, и никого вышвыривать не стал.

Белла обратилась к своему мужу:

— Дорогой, двадцать один год назад ты сидел в этой комнате перед моей матерью.

— Мне было не семнадцать лет, а двадцать пять.

— Мама обвинила тебя в том, что расстраиваешь мою помолвку с Виктором Роландсоном. Она сказала правду: причина была в тебе, хотя тогда ты и я провели вместе лишь один вечер. Мы встретились, когда были в гостях у матери Дейва, потом ты уехал, воевал в Нормандии, и я целый год не видела тебя.

— Один вечер? — переспросила Бип. — И что было?

Белла задумчиво посмотрела на дочь и сказала:

— Я сделала ему минет в парке.

Дейв был ошарашен. Белла и Вуди? Невообразимо!

Вуди запротестовал:

— Белла!

— Брось жеманиться, Вуди дорогой.

— В первый же день? — удивилась Бип. — Ничего себе!

— Ради бога! — воскликнул Вуди.

— Дорогой мой, — проговорила Белла, — я просто пытаюсь тебе напомнить, что значит быть молодыми.

— Я сразу не сделал тебе предложение!

— Да, ты не торопился.

Бип засмеялась, а Дейв улыбнулся.

Вуди сказал Белле:

— Почему ты бросаешь тень на меня?

— Потому что ты не по делу распетушился. — Она взяла его руку и улыбнулась. — Мы любим друг друга. И они тоже. Мы счастливы, и они счастливы.

Вуди начал остывать.

— Значит, мы должны разрешать им делать, что им хочется?

— Конечно, нет. Но мы можем пойти на компромисс.

— Я не вижу как.

— Допустим, они снова попросят нас через год. Между тем Дейв может приезжать и жить здесь, в нашем доме, в любое время, когда он будет свободен от своих дел с группой. Живя у нас, он может спать с Бип, если это то, чего они хотят.

— Ни в коем случае!

— Они будут это делать, будь то здесь или где-нибудь еще. Не веди сражение, если ты не можешь выиграть его. И не будь лицемером. Ты спал со мной, до того как мы поженились, и ты спал с Джоанн Рузрок, до того как встретил меня.

Вуди встал.

— Я подумаю, — сказал он и вышел из комнаты.

Белла повернулась к Дейву:

— Я не приказываю, Дейв, ни тебе, ни Бип. Я прошу тебя — умоляю тебя, — прояви терпение. Ты хороший человек, из замечательной семьи, и я буду счастлива, когда ты женишься на моей дочери. Но, пожалуйста, пережди год.

Дейв посмотрел на Бип. Она кивнула.

— Хорошо, — сказал Дейв. — Год.

* * *

Выходя из общежития, Джаспер заглянул в свою ячейку. Там лежало два письма. Одно в голубом авиапочтовом конверте с адресом, написанным аккуратным маминым почерком. Адрес на втором был напечатан на машинке. Прежде чем он вскрыл их, его окликнули: «Джаспер Мюррей, к телефону». Он засунул оба конверта во внутренний карман пиджака.