Александр Сегень - Похоронный марш

Я поразмыслил и решил, что в бригаде действительно лучше и веселее.

— Зер гут, — сказал Линев. — Ну а как насчет подработки?

Я пожал плечами. Теперь деньги были не нужны, если только чтоб купить дяде Коле Дранееву какую-нибудь необходимую деталь для починки катафалка, но, кажется, он все равно бы не стал активнее заниматься его починкой, ведь дело было не в детали.

— Тебе что, не нужны бабки? — удивился Линев.

— Времени нет, — сказал я. — Занятия в институте, к тому же я сейчас хочу многое прочитать.

— Прочитать? Ах да, я же хотел у тебя что-нибудь попросить. У тебя есть что-нибудь почитать? Я люблю что-нибудь типа «Мастер и Маргарита». Читал?

— Нет, — ответил я. — Типа этого у меня нет. Классика одна.

— Скучновато, — сказал он. — А это что? Детектив? Нет? А это? Тоже нет? Тоскливо. Слушай, неужели тебе не нужны деньги? Ты ведь в отпуск поедешь летом? На море, а? Ты был на море?

— Был, — сказал я. — На Балтийском и Белом.

— Это не то. Ты на Черном был? В Крыму? Сколько сейчас времени?

Пока Линев прикуривал, я перевел стрелку своего будильника на один час вперед. Он взглянул на циферблат и сказал:

— Ничего, время еще есть. Значит, не был? Так поезжай. Крым — это как Древняя Греция.

Он вдруг так увлекательно стал рассказывать о Крыме, о Черном море, что мне вспомнилась немолчно шумящая пучина «Илиады» и многовесельная галера на высоком гребне волны, которую однажды нарисовал у себя в комнате на обоях Веселый Павлик.

— Да, — сказал я, — на море я бы с удовольствием съездил.

— Ну прекрасно, — обрадовался он. — Заработаем до лета мешок денег и вместе поедем. У меня есть куча вариантов.

Тотчас варианты последовали один за другим — киоск пепси-колы, с которого можно в день по червонцу снимать; чей-то дачный гараж, какого-то хапуги, которому все равно, сколько платить шабашникам; разнос заказных железнодорожных билетов, где на чаевых можно в день до пятнадцати рублей иметь… Прожекты зарабатывания относительно честных денег надувались в воздухе, как шары, и плыли по моей пустой, не представляющей большой ценности квартире. Через пять минут мне уже невыносимо стало слушать шабашные мечтания, но Линев проговорил без умолку полчаса. Наконец, он умолк, сказав напоследок:

— Ну не великий ли я комбинатор? Почти Остап Бендер. Здо́рово?

— Не очень, — сказал я, делая вид, что мне надо заниматься своими делами. Но оказалось, его этим не пронять. Он основательно засел за моим письменным столом, курил сигарету за сигаретой, в конце концов, я не вынес и сказал:

— Знаешь, мне пора кое-куда в гости.

— Приглашаешь меня с собой? — спросил моментально Линев.

— Извини, — сказал я, — у меня встреча с девушкой.

— Понимаю. Слушай, а у твоей девушки нет ли случайно подруги? Леонид Семеныч весьма не прочь слегка пофлиртовать.

— У нее нет подруг, — сказал я.

— Очень жаль. Ну что ж, пойдем, я тебя провожу.

И он шел со мной до самого метро, так что мне даже пришлось истратить пятак и спуститься вниз по эскалатору; я доехал от «Маяковской» до «Белорусской» и вернулся домой, оборачиваясь по сторонам, как последний жулик, боясь встретить липкого техника-смотрителя.

На другой день в третий раз за мою жизнь вернулся из тюрьмы мой отец, Сергей Стручков. Он свалился как снег на голову, и весь тот день шел тяжкий мокрый снег. Мы почему-то сидели с отцом не в комнате, а на кухне и пили водку, и оттого, что мы на кухне, казалось, что в двух комнатах моей пустой квартиры спят дети, даже тянуло говорить шепотом.

Потом мы стали жить вдвоем — отец в бывшей комнате бабки и Юры, я в своей, бывшей нашей с матерью. Линев несколько раз захаживал, но не надолго — вид моего отца внушал ему серьезные опасения.

Весь февраль шли обильные снегопады и приходилось помногу махать лопатой. В конце месяца все дворники получили неслыханно огромную зарплату — по 150 рублей на каждого. Я уже успел подружиться с двумя новыми. Оба студенты — один архитектор, другой физик. Всех студентов так и звали у нас в ЖЭКе — Архитектор, Физик, Математик, Ботаник, Инженер, Медик и Историк. Физик и Математик жили с женами, Медик — с невестой, а Архитектор был женат, но жил в нашем доме со своей возлюбленной, у которой был другой муж. Для того, чтобы жить вместе, им необходимо было жилье.

Вечером, на другой день после получения гигантской зарплаты Линев зашел ко мне.

— Привет. Можно? Я ненадолго. Можно к тебе в комнату?

Он, не дожидаясь ответа, прошел в мою комнату, плюхнулся на стул и посмотрел на меня тоскливо.