Элизабет Говард - Исход

— Я тебе кое-что привезла, — сказала она — или подумала, что говорит, так как ее осенила ужасная догадка, что, возможно, ее временами просто не существует. Потом она вспомнила черепашек, карикатурно раскрашенных желтой и зеленой краской, с их глазками, как крошечные черные бусинки, и сморщенными головками, которые они прятали в страхе, стоило взять их в руки, но медленно показывали снова, когда она осторожно почесывала нижнюю пластину панциря, а они в это время мелко и плавно, как под водой, загребали передними округлыми ластами и задними короткими ножками, вспомнила, какими красивыми их панцири становились, когда она смывала краску, и ей удалось рассказать об этом Полли.

— Стоят они всего пять центов, — сказала она, — две на десять, так что я накупила их множество.

— И что ты с ними сделала?

— Отнесла в Лондонский зоопарк, только четырех оставила для Себастьяна. Но он ими почти не интересуется.

Полли сказала, что у Джералда есть озеро — оно все в ряске и вообще грязноватое, но если черепахи родом из Северной Америки, наверное, им и норфолкское озеро подойдет. Так что если Луизе они наскучат, она в любое время сможет о них позаботиться.

Подаркам Полли обрадовалась. Они поговорили о Клэри, которая, по словам Полли, жила отшельницей в каком-то коттедже, найденном для нее Арчи.

— Она разлюбила бывать здесь, — сказала Полли. — Слишком много напоминаний о плохом.

— Она по-прежнему несчастна из-за того человека, на которого работала?

— Не знаю. Но ты же помнишь, какая цельная натура Клэри. Если она любит кого-то, то по-настоящему любит .

«Не то что я», — подумала Луиза.

Перед самым уходом она спросила:

— Теперь, когда Клэри здесь не живет, тебе приходится вносить арендную плату самой?

— Нет. Дядя Руп очень любезно платит долю Клэри, потому что Невилл постоянно приезжает сюда.

— Так сколько же платишь ты ?

— Половину. Семьдесят пять фунтов в год. Вообще-то это довольно дешево, потому что в подвале готовят к продаже птицу. Пахнет иногда довольно сильно.

Возвращаясь домой в такси, Луиза поняла, что не имеет ни малейшего представления о том, дорого это — платить за жилье семьдесят пять фунтов (или сто пятьдесят, если за квартиру в целом) — или нет. «Надо бы и мне зарабатывать, — думала она, — во всяком случае, регулярно, а не перебиваться случайными заработками на радио, потому что на них даже жилье не снимешь, не говоря уже об остальном!» Тем же вечером она попыталась составить список этого «остального». Газ, электричество, телефон (хотя она полагала, что могла бы обойтись и без него), автобусные билеты, стирка постельного белья в прачечной. Одежды у нее столько, что хватит на несколько жизней, но ведь туфли приходится носить в починку (она загордилась тем, что вспомнила об этом), да еще покупать всякую всячину — электрические лампочки, туалетную бумагу, «Люкс» для стирки ее одежды, зубную пасту, «тампаксы», косметику… Жаль, что она не спросила у Полли, сколько она зарабатывает; потом ей вспомнилось, что дядя Хью назначил ей содержание, сотню фунтов в год, так что, сколько бы ни платили Полли, ей , Луизе, придется зарабатывать на сотню больше…

Вернуться домой она не могла, потому что дома у нее больше не было. Она знала: даже если мать перестанет злиться на нее за то, что она знала об уходе отца и молчала, она не вынесет жизни в мрачной и подавленной атмосфере ее особняка. Но теперь, когда отец переселился к Диане, которая, кажется, была настроена к ней дружелюбно, она могла бы проведать их и спросить совета, чем, по их мнению, ей можно заняться. «Может, отец оплатит мое обучение на курсах машинисток, — подумала она. — Если я их закончу, значит, смогу найти хоть какую-то работу».

Она позвонила отцу домой, трубку взяла Диана.

— Боюсь, не получится, — ответила она на просьбу позвать его к телефону. — Он рано лег в постель. Ему нездоровится.

— Что с ним?

— Перенес сложную операцию из-за аппендицита. Только вчера вернулся из частной лечебницы.

— Бедный папа! Можно мне приехать проведать его?

— Лучше не сейчас. Ему в самом деле очень худо, и я не пускаю к нему гостей.

Она пообещала позвонить на следующий день, что и сделала. Диана опять отказала ей. После двух дней отказов Луиза позвонила в контору дяде Руперту.

— Ему пришлось очень тяжко, он еле выкарабкался. Разрыв аппендикса… кошмар… бедняга. Это случилось во время твоего отъезда, иначе, думаю, Диана сообщила бы тебе.