Элизабет Говард - Исход

— Как это тягостно для вас… Невольно думается, что вам надо отделаться от него раз и навсегда, чтобы начать совершенно новую жизнь.

— Но как? Я уже давным-давно не танцевала, хоть раньше и жила только балетом. Но я отказалась от него ради Эдварда.

— Вы могли бы преподавать — к примеру, детям. Сейчас, как мне кажется, все больше девочек хотят заниматься балетом.

— Не думаю, что кто-нибудь захочет учиться у меня. Я совсем потеряла форму.

— Еще неизвестно.

До конца обеда всякий раз, стоило ей объяснить, почему с практической точки зрения она не в состоянии заниматься чем-либо, Гермиона выдвигала новое предложение, пока наконец ей не стало казаться, что возможностей у нее хоть отбавляй.

Когда они вернулись в магазин за ее покупками, она призналась:

— По-моему, одна из причин, по которым я не хочу разводиться с Эдвардом, — в том, что это означало бы, что я сдаюсь, подчиняюсь его желанию и при этом становлюсь ничтожеством.

На что Гермиона со своим насмешливым манерным выговором легко отозвалась:

— Не думаю, что вы им станете. Ведь я же в разводе, и развелась в то время, когда он был далеко не настолько приемлем, как сейчас, и ничтожеством меня не назовешь. Я никогда им не была.

— О, дорогая, простите меня! Конечно, к вам это не относится, но я же не такая интересная и эффектная, у меня не столько достоинств, как у вас.

— Милая моя, ну к чему такие самоуничижения! А вот и мисс Макдональд с вашим вретищем и пеплом.

Домой она ехала, переполненная обеденными разговорами. Разумеется, передумать они ее не заставили, но дали обильную пищу для размышлений. Ее мучили неуверенность, волнение и страх, будущее сулило больше развилок на пути, чем ей представлялось раньше. А может, и вправду открыть маленький балетный класс? Но к разводу он не имеет никакого отношения: непонятно, почему Гермиона смешала одно с другим. Пожалуй, ей стоило бы поговорить с Сид, которая преподает в школе для девочек и может подсказать, как подступиться к работе педагога.

Дома ее встретила резкая вонь сгоревшего кекса — и страшный холод, так как Лидия открыла все окна, чтобы выветрился дым, как она сама объяснила. Мисс Миллимент она застала на коленях перед камином в гостиной, за попытками прочистить решетку — огонь погас, его требовалось развести заново. Господи, мелькнуло у нее, как мне вообще в голову могли прийти мысли о работе?

— Я оставила вас одних всего на несколько часов, и посмотрите, что из этого вышло! — упрекнула она. — И продукты потрачены впустую, и в кухне разгром, словно ты, Лидия, стряпала дня два кряду! Как вы допустили, чтобы огонь потух? Вас что, не было дома? — продолжала она, помогая мисс Миллимент подняться.

— Боюсь, это я виновата, — отозвалась мисс Миллимент. — Я задремала за кроссвордом после обеда и не уследила, хотя должна была.

— Нет, не должны. Лидия уже достаточно взрослая для таких дел.

— А кекс сжег Роланд, — объявила Лидия. — Он прибавил газ, чтобы кекс побыстрее испекся. А я ему говорила, что это глупости.

— Не сочиняй. Когда же ты наконец отучишься от этой привычки?

— По-моему, отучаться от чего-нибудь в моем возрасте уже слишком поздно.

— Это я виноват, мама. Прости меня. Мы играли в «наперегонки» и забыли про кекс. А еще из-за меня, кажется, выбило пробки наверху, потому что я ставил опыты, и что-то вдруг хлопнуло. Извини, мама. Я сам разведу огонь. — Он шагнул к обложенному плиткой камину, послышался хруст — оказалось, это очки мисс Миллимент, выпавшие у нее, пока она поднималась на ноги.

— У вас есть запасные, мисс Миллимент?

— Кажется, у меня еще остались те, что я носила до отъезда из Лондона. Они в старом чемодане моего отца, так как стекла вставили в его оправу. Где-то там. Не помню где.

Спустя несколько часов Вилли наконец справилась с пробками, развела огонь, закрыла окна — уже начался снег, — загнала Лидию приводить в порядок кухню, а Роланда — помогать ей мыть посуду, целую вечность рылась в потрепанных и вместительных чемоданах мисс Миллимент в поисках запасных очков, которые, будучи найденными, оказались почти бесполезными, приготовила для всех чай с тостами и мясными консервами в качестве замены кексу, почистила духовку и принесла еще дров из садового сарая, отправила Роланда вымыться перед ужином, еще раз поскандалила с Лидией из-за беспорядка в ее комнате, отчего Лидия разразилась слезами, потом прибежала к ней со словами, что она позвонила Полли, напросилась к ней на ужин и уже уходит. Так как это означало поездку на автобусе по Эбби-роуд и Бейкер-стрит, она согласилась лишь с условием, что Лидия вернется обратно на такси, на которое ей были выданы деньги. Бледная и надутая Лидия убежала, и Вилли расстроилась из-за ссоры с ней. Сходя вниз после разговора с Роландом, она случайно услышала, как Лидия говорит в телефон: «…здесь противно», и это выражение, произнесенное голосом дочери, продолжало вертеться у нее в голове. Противно — и это после всех ее стараний!