Мо Вивенди - Тот самый

– Я во многом была не права и хочу исправить свои ошибки. Я наблюдала за вами и видела, как вы выросли. Какими большими вы уже стали. – Мама перевела взгляд с меня на Алису. – Часто я была плохой матерью, но я надеюсь, что вы сможете когда-нибудь меня простить.

Я ответил молчанием. Алиса последовала моему примеру.

– Матвей, я вижу, как тебя что-то мучает, но ты не хочешь обсуждать это со мной. Ты мне не доверяешь.

– Есть причины, – коротко ответил я, размазывая салат вилкой по тарелке. Яичница оказалась пересоленной. Алиса оставалась безучастной. – Но есть ли причины тебе доверять?

Теперь молчала мама. Голубые глаза казались стеклянными.

– Почему он ушёл?

Мне не нужно было уточнять, о ком именно я говорил: этот вопрос давно беспокоил нас. Прошло много лет, но мы никогда не говорили об этом.

Я до сих пор помнил тот день: помнил крики мамы, помнил, как нечаянно увидел порезы на бёдрах Алисы. Она резала себя, чтобы боль просочилась сквозь раны и улетучилась. Она резала себя от обиды. Старые шрамы наверняка давно побелели и затянулись, но мы всё ещё слишком хорошо помнили ощущение пустоты после его ухода.

– Всё слишком сложно…

Такой ответ я слышал десятки раз. Не стоило надеяться на откровенность от мамы. Её слова были пустым звуком. Я встал из-за стола и отодвинул тарелку с едой. Деревянные ножки стула с неприятным скрипом царапнули по полу.

– Матвей, постой!

– Я не собираюсь это слушать! Ты просишь доверия, но сама никогда ничего не рассказываешь… Говоришь заученными фразами, от которых уже тошнит! Хватит, я больше на это куплюсь.

Я развернулся и немного помедлил, ощущая спиной растерянный взгляд.

– Я изменила ему. После того, как ваш сын умер… мне трудно объяснить, что я чувствовала.

Я замер. Алиса отставила кружку с чаем.

– Ваш отчим охладел ко мне. Всё рушилось на моих глазах, и я ничего не могла с этим сделать. Он винил меня в случившемся. В его смерти. Но, главное, я была безразлична ко всему: мне хотелось днями и ночами лежать, не вставая с кровати, и смотреть в потолок.

Отчасти я понимал её чувства. Я сжал кулаки и обернулся. Бледная мама, словно призрак, легонько качалась из стороны в сторону, перебирая пальцами белую скатерть.

– Я совершила ошибку. Совершила ошибку, и он ушёл.

– Значит, это ты виновата, что он бросил нас… – Алиса с вызовом посмотрела на маму.

– Я виновата, – согласилась она, и по её щекам потекли слёзы. – Я во всём виновата.

Я до сих пор помнил крик мамы, помнил разбитое окно и дрожь по всему телу. Помнил обиду на отчима. Я не понимал, почему он ушёл от нас. Винил себя. «Наверное, я был плохим сыном, – просыпаясь, повторял я каждое утро. – Наверное, он не захотел быть моим отцом. Я заслужил это».

Я заслужил всё самое плохое в мире – с такой установкой я жил долгие годы.

Сейчас я ясно осознавал: никто не заслуживал такой жизни. Любовь вообще не нужно заслуживать: тебя либо любят, либо – нет. Дни и недели, проведённые в чувстве вины, были впустую.

– Может быть, тогда расскажешь, кто твой новый хахаль? – Алиса крепко сжала вилку в руках до побелевших костяшек.

– Что?

– Мы всё знаем. Знаем, что у тебя кто-то есть.

– Был, – с отчаянием ответила мама. По щекам текли слёзы, но мама выглядела отстранённой к миру. Казалось, взгляд был обращён в себя. – После разговора с тобой в саду, Матвей, я долго думала. Я была уверена, что не умею жить в одиночестве. Что мне кто-то нужен. – Мама прикрыла лицо ладонями и шумно выдохнула. Она беззвучно плакала. Вены на её ладонях вспухли, просвечиваясь зеленовато-голубыми линиями на бледной коже. – На самом деле я поняла, что всё это время мне нужны были только вы. Я выбрала вас и всегда буду выбирать вас.

– Как вы познакомились?

– В продуктовом магазине. У меня порвался пакет, он помог. У нас всё так стремительно завертелось, и я не знала, как вам рассказать, да и не была уверена, что нужно.

– Снова бы поставила перед фактом, когда притащила бы его в дом? – Алиса ехидно улыбнулась.

– Наверное, мы любили друг друга.

– Наверное? – я вопросительно приподнял брови.

– Я не знаю, что такое любовь.

Мама сгорбилась, словно наши вопросы ложились тяжёлой ношей на её плечи.

– А сейчас? Сейчас вы любите друг друга?

– Может быть. Может быть, я не знаю…

– Тогда почему вы не вместе?

Я вспомнил одинокую Эллу, любовно перебирающую старые фотографии. Эти фотографии – всё, что у неё осталось от любви. Я не хотел, чтобы мама стала такой же, ведь все мы имели право на любовь и на счастливую жизнь.