Мо Вивенди - Тот самый

– Матвей, ты и сам прекрасно понимаешь. Не всё в жизни складывается так, как мы хотим. Мы редко бываем с теми, кого любим. Нам не позволяют обстоятельства, понимаешь?

Я понимал. Алиса, внимательно слушая маму, нахмурилась и перевела взгляд на меня. Я чувствовал на себе её цепкий взгляд. Алиса задумчиво, едва слышно стучала железной вилкой по краю тарелки. Тихое постукивание задавало ритм нашему разговору.

– Может быть, любовь сильнее обстоятельств, ма, – отстранённо сказал я. Мои слова предназначались Алисе. – Может быть, любовь стоит того, чтобы за неё бороться.

Алиса уставилась в тарелку немигающим взглядом.

– Это звучит сказочно, Матвей.

– Но мы сами решаем, как будет выглядеть наша жизнь.

– Хочешь сказать, что ты не злишься? – мама подняла на меня заплаканные глаза. Она оттёрла слёзы и постаралась улыбнуться. Бледные дрожащие губы едва выделялись на её лице.

– Злюсь. Злюсь потому, что не сказала нам, – я дёрнул плечом. – Но если ты по-настоящему его любишь, ма. Если ты его действительно любишь… Это твоя жизнь, и не нам решать, с кем тебе быть.

Перед глазами я всё ещё видел одинокую Эллу. Тусклый призрак.

Полгода назад я ответил бы совсем иначе, но сейчас в моей жизни многое изменилось. Я желал маме счастья. Неважно, от чего или от кого оно зависело.

– Может быть, он тот самый человек, – тихо сказал я. – Тогда нельзя упускать его.

– Ты, правда, так думаешь? – мама медленно посмотрела на меня и утёрла слёзы. Тушь осыпалась чёрными комочками на высокие скулы.

– Да, – я кивнул. – Ты спрашивала меня про брата. Почему?

– У него остался сын от первого брака… Я… я рассматривала возможность, может быть, может быть мы когда-нибудь съехались бы. Мы расстались, и я выбрала вас.

Я не стал говорить, что мы знали о сыне мистере N. О парне с дис-лек-си-ей.

– Ты раздавала свою любовь кому не попадя, но на самом деле мы больше всех нуждались в твоей любви, ма, – Алиса покачала головой и с упрёком взглянула на маму. Теперь и она плакала, хотя старалась не показывать этого. – Всё, что от тебя требовалось – любить нас. Уважать нас. Доверять нам.

– Может быть, я никогда не была хорошей матерью, но я всегда любила вас.

Мама вышла из кухни и бесшумной тенью направилась на второй этаж, осторожно ступая по широким ступенькам. Мы молча последовали за ней. Она поднялась в свою спальню и задумчиво остановилась перед комодом. Мы с Алисой стояли в дверном проёме. Я глядел на выцветшую репродукцию картины Караваджо. Кусочки скотча блестели в лучах солнца.

Спальня казалась слишком пустой. Широкая кровать с крепкими ножками, тумбочка, комод и репродукция картины. Несколько цветных подушек, выделявшихся ярким пятном на фоне общего уныния.

Мама, опустившись на колени, открыла нижний ящик комода и поманила нас жестом. Мы, как дикие зверьки, осторожно приблизились, медленно ступая на дощатый пол, будто тот был заминирован. Я встал за спиной мамы, с детским любопытством заглядывая через её плечо. На деревянном дне ящика лежала толстая стопка листов. Я пригляделся: это были детские рисунки. Мои и Алисы.

– Я храню их с тех самых пор, как вы научились держать карандаш.

– Думала, ты все их давно выбросила… – Алиса тихо выдохнула и опустилась на колени. – Боже, что за уродство, – она улыбнулась, разглядывая детские каракули.

Она достала несколько листов, и я увидел разноцветные линии. «Мама и я», – кривая подпись в углу листа. «Наш дом и мы», «Мама спасает нас от дракона» и «Семья».

– У нас никогда не получалось понимать друг друга, потому что мы были слишком разными. Но это не мешало нам любить друг друга. Так почему же мы забыли об этом?

Мама взяла рисунок. На белый лист упала слеза, размывая цветные лепестки нарисованной розы. Алиса обняла маму и теперь заплакала по-настоящему, выпуская застаревшую боль. Плечи Алисы содрогались от всхлипов.

– Я люблю вас. – Мама посмотрела на меня поверх головы Алисы. Я пытался вспомнить, когда последний раз слышал эти слова. – Я не могу обещать, что всё будет хорошо, но мы можем попробовать, правда? Ты дашь мне шанс?

Мама глядела на меня. Я медленно кивнул и осел на пол. Мы все заслуживали второго шанса. Разглядывая рисунки, мы разговаривали до ночи, вспоминая детство. Алиса смеялась, вспомнив, как я упал с горки и разбил нос, когда хотел красиво съехать на виду у всех. Мама рассказывала, как мы любили слушать сказки, и как я всё время пытался предугадать конец, придумывая свои истории.