Мо Вивенди - Тот самый

Может быть, это было справедливо. Может быть, все люди отдают кому-то сердца и ходят пустыми оболочками, играя в чувства.

Дорога до дома на Черепаховой горе заняла чуть больше времени, чем обычно. Я брёл по аллее с наушниками в ушах и разглядывал людей вокруг себя. Они торопились по делам, не спеша прогуливались и разговаривали с улыбками. Все они – те самые люди для кого-то. Все они – центр маленькой вселенной.

Когда я подходил к дому, то заметил чёрное пятно на обочине у поворота. Я спрятал наушники в карман и зашагал к чёрному пятну. С очередным шагом я осознал, чёрное пятно – это Гораций. Неподвижный Гораций.

Я подбежал к нему и прижал руки к шерсти: ладони почернели от тёплой крови. Маленькая лужица крови скопилась у мордочки с полузакрытыми глазами. Я в ужасе отдёрнул руки.

За спиной раздались шаги.

– Вот урод! – крикнул звонкий голос. – Я видела, как он его сбил! Ублюдок…

Алиса упала на колени и нависла над Горацием.

– Гор, маленький, давай, очнись же, ну…

Мне показалось, что Гораций не дышал. Этого не может быть.

Алиса ласково погладила его между ушей. Шерсть на боку слиплась от крови, а передняя лапа неестественно выгнулась.

Я не слышал дыхания. Не видел, как поднималась его грудная клетка. Алиса гладила шерсть, всё больше пачкаясь в крови. Я замер в оцепенении, а в голове билась только одна мысль.

Этого не может быть. Этого не может быть. Этого не может быть.

– Гор, тебе нужно домой. – Алиса нежно провела грязными пальцами по холке и потянула кота к себе.

Я резко одёрнул руку Алисы.

– Если он умрёт, ты будешь виноват! Если бы не ты, ничего бы…

– Тише! – шикнул на неё я. – Тише!

Алиса замолчала. Мы услышали слабое дыхание Горация.

– Неси коробку или что-то, куда можно его положить. И деньги. Повезём его в ветклинику.

Молча кивнув, Алиса не шелохнулась, и я с силой тряхнул её за плечо, возвращая в реальность.

– Давай, скорее! Я схожу за великом.

Когда я ехал на велосипеде, а Алиса сидела сзади меня на багажнике, крепко держа коробку в руках, я думал только об одном.

Он не мог умереть.

Когда мы оказались в длинной очереди, уставшие люди, увидев Алису с коробкой в руках, пропустили нас. Возможно, в этот момент мы выглядели как два испуганных ребёнка. Алиса сжимала коробку из-под обуви дрожащими руками: на ладонях запеклась кровь. На указательном пальце засох сгусток крови, похожий на глубокую рану. На бледных щеках Алисы осталось несколько тёмных пятен – отпечатки грязных пальцев. Алиса испуганно озиралась: в голубых глазах плескался страх за Горация. Два широких зрачка напоминали бездны.

Люди с сочувствующими взглядами расступились перед нами.

В небольшом помещении, отделанном светлым кафелем, нетерпеливо сидели хозяева и их домашние любимцы: собаки, коты и даже морская свинка. Пёс корги, спрятавшийся у ног хозяина, дружелюбно поглядывал на меня и вилял хвостом. В воздухе витало напряжение: большинству людей не терпелось вернуться домой, некоторые же из них переживали за своих питомцев. В углу, на мягкой скамейке, я заметил пожилую женщину, прижимавшую белую кошку к груди. Она гладила её по холке и приговаривала: ну-ну, моя хорошая, всё будет хорошо.

«Всё будет хорошо», – повторил я.

Алиса вручила коробку с Горацием ветеринару в белом халате. Когда молодой мужчина с тенями усталости под глазами коснулся ладонями блестящих боков коробки, Алиса недоверчиво сжала пальцы на картоне и потянула коробку к себе. Несколько секунд она стояла неподвижно, будто оценивая мужчину на доверие, и кивнула. Он бережно взял коробку. На его руках я увидел синие хирургические перчатки.

– Он не может умереть, – сказал я, останавливаясь взглядом на бейджике, прикреплённом к халату мужчины. Я вглядывался в чёрные аккуратные буквы, и это меня успокаивало. – Он не может…

Смерть Горация положила бы конец всем надеждам. Его смерть навсегда бы разделила нас с Алисой. Последние дни между нами с Алисой разверзлась пропасть – огромная и невидимая. Любые слова, сказанные мной, не долетали до Алисы: их поглощала пропасть. Я говорил с ней. Я чувствовал ледяное касание ветра, поднимавшееся с чёрного дна бездны.

Я стоял на краю пропасти.

Алиса говорила с ветеринаром, но я не слышал голосов. Их рты беззвучно открывались: они напоминали декоративных рыбок за толстым стеклом аквариума. Горация отнесли в светлую операционную комнату. Из операционной выходили две бежевые двери с табличкой «вход только для персонала». Я видел, как на чёрную лапу Горация ставили катетер. Пушистый бок со слипшейся шерстью медленно поднимался от дыхания.