Мо Вивенди - Тот самый

Открыв глаза, я несколько долгих секунд смотрел на солнце, пока веки не начало жечь, и отвернулся. Я взглянул на Кира: тот безмятежно лежал с закрытыми глазами. На нём были обрезанные по колено джинсы и светло-жёлтая футболка. Волосы, зачёсанные назад, блестели от пота. Кир изредка хмурился и легонько качал головой в такт музыке. Когда сменился очередной трек, я осторожно вынул наушник из уха и сел, прикрыв ладонью лицо от солнца.

– Может быть, я и правда трус. Ссыкло, – вспомнил я слова Кира.

Признаться вслух оказалось гораздо сложнее, чем повторять про себя эти слова каждое утро.

– Извини, – Кир вынул наушник. – Я не должен был этого говорить.

– Должен или не должен, но раз сказал, значит, хотел сказать.

– Я не совсем то имел в виду…

Я выгнул бровь.

– А что ещё можно иметь в виду во фразе «ты трус»? – я встрепал волосы, облокачиваясь на колени, и окинул взглядом опустевший двор. Ссориться я не хотел, поэтому быстро покачал головой. – Ладно, проехали. Это неважно.

– Да?

– Серьёзно, не парься.

– Значит, тебя беспокоит только то, что я сказал?

Кир сел одним рывком и обхватил руками колени. Я знал, что он ждал от меня ответа, но я молчал. Через несколько мгновений молчание превратится в неловкую паузу, и мы перейдём Рубикон. Наше общение либо закончится вовсе, либо станет другим.

– Понятно, – без упрёка, но с лёгкой обидой в голосе сказал Кир в ответ на молчание. – Мог бы не писать мне. Было бы достаточно одной смс «мне противно тебя видеть, педик».

Набрав в лёгкие воздуха, я покачал головой. Он счёл моё молчание за неприязнь.

– Мне не противно.

– Тогда почему молчишь?

На колено опустилась мелкая мошка, и я раздавил её пальцами.

– Просто не знаю, что сказать.

– Это то же самое.

– Нет, не то же. А… Жека знает?

– О чём? – Кир усмехнулся. – О том, что я педик?

– Я этого не говорил, – я старался говорить спокойно, но обвиняющие вопросы Кира не особо способствовали мирному настрою.

– Но подумал.

– Нет! – я резко повернулся, внимательно посмотрев на Кира. – Мы можем просто поговорить? Без домыслов и ссор.

Ссор мне хватало. Добавлять в копилку ещё одну я не хотел.

– Знает. – Кир крутил в руках наушники, завязывая их провода в узелки. – Мы когда-то встречались, – я приподнял брови, но промолчал. – И я не педик, если хочешь знать. Просто это не важно. Люди не понимают, но это действительно так.

– Не важно…

– Не важно, кого любить, а важно – как . Ты не подумай чего, просто мысли вслух.

В голове снова зазвучал хриплый голос Эллы. С тех пор, как мы побывали в том доме, его призраки не оставляли меня, а главный вопрос, на который я так и не получил ответа, занозой впился в сознание. Возможно, быть для кого-то тем самым – очень важно. Возможно, это самое важное в жизни.

– А у тебя был тот самый человек?

Я надеялся, что Кир сам вспомнит слова Эллы, и мне не придётся снова их повторять.

– Может быть.

– Может быть, – задумчиво повторил я. – Может быть.

Кир повернул голову, и блик на его груди на мгновение ослепил меня. Я сощурился и разглядел подвеску на чёрном шнурке: солнечный луч отражался от маленького кусочка меди.

– Что это? – Кир не сразу понял, о чём я спрашивал, но, проследив за моим взглядом, быстро догадался. Он опустил взгляд и покрутил в пальцах подвеску. Немного погодя, он снял её с шеи. – Дай руку.

Мне на ладонь легла нагретая солнцем и разгорячённой кожей медь.

– Перо. Орлиное.

Я погладил твёрдые, слегка почерневшие зубья железа, вырезанные в форме пера. Перо венчала чёрная бусинка. Однажды я уже видел этот шнурок на шее Кира.

– Почему орлиное?

– В основном только вожди индейцев носили орлиные перья. Их было трудно достать, охота занимала несколько дней, а орёл мог поцарапать охотника когтями. Или выклевать острым клювом глаза. Охотников на орлов уважали, – с гордостью добавил Кир, глядя на медное перо в моей ладони.

– Хочешь сказать, что ты – вождь индейцев? – для надёжности я указал пальцем в его сторону.

Кир рассмеялся. Немного нервно, но нить напряжения между нами ослабла, и мне стало легче.

– Это подарок от брата.

– У тебя есть брат?

– Ага, – Кир дёрнул плечом. – Старший. Он живёт не здесь.

В глазах Кира я уловил лёгкую грусть, вызванную воспоминаниями.

– Ты не говорил, что у тебя есть брат.

– Ты не спрашивал.

– Оно что-то значит? – я поднял взгляд. Кир слегка нахмурился, почесал кончик носа и подцепил подвеску двумя пальцами на моей ладони.