Мо Вивенди - Тот самый

На сковороде тушилась цветная капуста. Когда пар повалил из отверстия на прозрачной крышке, мама убавила огонь и помешала капусту. Мама хотела жить правильно, и цветная капуста в сковороде – очередная попытка начать правильную жизнь.

– У тебя когда-нибудь был тот самый ?

– Кто-кто?

От готовки она прервалась только на секунду, чтобы бросить на меня удивлённый взгляд.

– Ну, тот самый… – невозмутимо продолжил я. – Тот, кого ты очень любила. Тот, от кого у тебя замирало сердце, тот, кого ты никогда не забудешь, – я потянул свободную майку вверх, задирая, и спрятал в ней голову от жары, прислонившись щекой к холодной столешнице. Сцепив пальцы на затылке через трикотаж, я закрыл глаза.

Жара сводила меня с ума.

– Что толку говорить о прошлом?

Я услышал звук лезвия, распарывающего мясо.

– А что толку тогда вообще разговаривать? Давай помолчим.

Мама всегда велась на провокации. Мне оставалось только ждать. Я уловил в воздухе цитрусовый аромат и сглотнул. Внутренне я всё ещё надеялся, что тем самым для мамы был мой отец.

– Тот, кого я очень любила, быстро свалил, когда у нас появились первые трудности.

– Звучит так себе… Но он всё-таки был?

Это внушало слабую надежду, что вместо сердца у мамы – не камень.

– Был, и, слава богу, что только был. И, да, это звучит дерьмово, – заключила она.

– И кто он?

Я много раз задавал этот вопрос и ещё ни разу не получил ответ.

– Просто говнюк. И сука!

Лезвие воткнулось в разделочную доску, а по ощущениям – в моё сердце.

– Ма, не выражайся при детях! – Я наконец высунул голову из укрытия. – Иначе не получишь десерт на ужин.

Когда здесь жил Тот, кто должен был стать нам отцом, по утрам пахло горелой яичницей, лосьоном для бритья и крепким кофе. Наш дом утратил этот запах, но иногда, солнечными летними днями, я вновь ощущал его. Это было давно – напоминал себе я. Это было в прошлой жизни с прошлым мной. От воспоминаний никогда не становилось легче.

Я встал и стащил пару сладких яблок из вазочки, попутно успев поцеловать маму в плечо. Когда я поднимался наверх, жонглируя яблоками, она окрикнула меня.

– А с чего вдруг такие вопросы? Ты что, влюбился?

Из маминых уст слово «влюбился» звучало как преступление. Становиться заключённым я не собирался.

– Разве Гранины умеют любить? – полушутливо спросил я и толкнул плечом дверь в комнату Алисы.

– Что за дурацкая привычка отвечать вопросом на вопрос?

Я молча захлопнул дверь за спиной и окинул спальню Алисы быстрым взглядом, оценивая бардак недельной давности. Мятые вещи висели на спинке стула, валялись у шкафа и на кровати. Через задёрнутые шторы слабо проникал свет, отчего казалось, что тени на стенах колыхались как живые.

Пахло скипидаром и масляными красками. Стол, приставленный к подоконнику, сверкал залакированными царапинами. Я до сих пор помнил: на деревянной ножке несколько лет назад мы вырезали свои инициалы канцелярским ножом. Мама ничего не заметила, и общий секрет сплотил нас.

Алиса, поджав ноги, расположилась на полу в центре хаоса. Она рисовала Горация, сидевшего на тумбочке. Тот самозабвенно вылизывал чёрные лапы. На секунду я поверил, что между ними сложилась особая связь, понятная только им двоим.

Я положил рядом с Алисой два яблока, сдвинул с тумбочки книги и журналы и поставил на тёмное поцарапанное дерево бутылку с водой и пачку аспирина, которую нашёл в нижнем ящике. Алиса практически не выходила из дома: она превратила свою комнату в мастерскую. Здесь всё время пахло красками и растворителями, отчего у Алисы болела голова.

– Вам нужно поговорить.

– Нам – это кому? – отстранённо поинтересовалась Алиса, оставляя небрежные мазки на холсте. – Мне и Горацию? Можешь не беспокоиться, он понимает меня лучше, чем любой в этом доме. Да, Гораций?

Гораций сверкнул янтарными глазами.

– Не придуривайся, – я надкусил яблоко, чувствуя во рту сладковатый вкус. – Тебе и маме. Ты сама-то хоть знаешь, за что борешься?

Алиса всегда жила не по здравым законам этого мира, а по вдохновению. Однажды в третьем классе, когда ей наскучил урок рисования, она встала, собрала вещи в рюкзак и молча вышла из кабинета. Маму вызывали в школу, и той в которой раз пришлось объяснять Алисе: нельзя всегда делать только то, что хочется. «Почему?» – спрашивала Алиса.

Я и сейчас не знал почему.

– Разве ты не заметил? – её строгий тон не сулил ничего хорошего. А ведь я на миг поверил, что сегодняшний день обязательно будет хорошим.