Мо Вивенди - Тот самый

– Мы обязательно сходим туда и помашем призраку ручкой! Вот классно будет…

– Мне пора, – коротко бросил я.

Жека начала рассказывать очередную версию гибели обитателя заброшенного дома. Я поднялся и быстро зашагал по склону вниз. Скользкая трава под подошвами затрудняла мой побег, и я старался не упасть во чтобы то ни стало. Как только голос за спиной стал едва различимым, я перешёл на бег и бежал так быстро, словно за мной гнались все существующие кошмары мира. Когда я остановился перед калиткой дома на Черепаховой горе, лёгкие горели от бега.

Маленькое окно, прорезавшее красный кирпич фасада полукругом, едва выглядывало из-за кустарника, ветки которого поднимались по стене зелёными росчерками. Окно было неприметным, как будто кто-то нарочно запрятал его в зарослях. Я обошёл дом несколько раз, прежде чем увидел запыленное стекло, ведущее в подвал.

Подув на грязное стекло, я протёр пыль рукавом рубашки. Сложил ладони козырьком, вглядываясь внутрь, и прислонился носом к стеклу. В надежде увидеть хоть что-то, я опустился на колени и плотнее прижался к окну. Оно располагалось слишком низко к земле. Тьма, скопившаяся внутри подвала, словно бросилась на меня диким зверем, и я отпрянул от окна. Сев на траву, я по-прежнему держал в поле зрения полукруглое окошко и стенку фасада: я ждал неминуемого проклятия, посланного на меня призрачными обитателями дома. Я ждал, когда в одном из окон зажжётся свет, даже если проводка давно неисправна, а мебель, брошенная в воздух, с оглушительным звуком выбьет стёкла. Секунда за секундой ничего не происходило, и я убеждался, что призраку не было до меня совершенно никакого дела: возможно, он занимался более важными призрачными делами.

Мимо меня с жужжанием пролетел шмель и сел на сиреневый цветок клевера, оттопырив мохнатые лапки. Я отчётливо вспомнил, как мы в детстве с Алисой потревожили осиное гнездо на чердаке, но отделались только парой укусов и трясущимися коленками. До сих пор от вида жужжащих насекомых мне становилось не по себе.

Алиса всё ещё болела. Или делала вид, что болела. Ясно я знал только одно: она по-прежнему не хотела говорить с мамой. Мама и сама не проявляла к ней должного интереса, забыв, что у неё на самом деле два ребёнка. Наш дом превратился в горячую точку, поэтому я сбежал оттуда при первой же возможности. Алиса, конечно, могла обидеться, что приключение прошло без неё, но если здесь действительно будет что-то интересное, мы сходим сюда вдвоём. Я скучал по тому, как мы вместе проводили время. Алиса замкнулась не только от мамы, но и от меня.

Я встал и снова огляделся. От улицы меня ограждал высокий забор: сторона, выходившая на дорогу, была металлической, полностью прятавшей дворик. Другие три стороны забора – ненадёжные железные сетки с дырами у земли. Прохаживаясь вдоль крошечного окна со сложенными руками за спиной, словно надзиратель призрака, я ждал Кира и Жеку. С тех пор, как мы виделись последний раз, прошло пять дней. Слишком мало для того, чтобы забыть неловкость случившегося, и слишком много, чтобы запомнить ощущение поцелуя на губах. Я всё ещё надеялся, что говорить об этом не придётся, хотя догадывался, что разговора не избежать. Решив, что буду вести себя как обычно, я слегка успокоился. Мне не хотелось терять друзей, которые только появились в моей жизни. Да и были ли мы на самом деле друзьями? Пиная камушек, я не мог подобрать слово, подходящее к нашим отношениям. Знакомые, приятели, друзья?

Я стоял во дворе заброшенного дома и думал о перипетиях человеческих отношений – лучше и не придумаешь. Может быть, Кир и Жека не собирались приходить, а, может, они сейчас наблюдали за мной и смеялись. Может быть, может быть, может быть… – всего лишь два слова, но сколько в них сомнений.

Жека прислала смску, но я пришёл на полчаса раньше назначенного времени. Возможно, я хотел дать себе шанс сбежать незамеченным. Я походил по веранде, нащупывая скрипучие доски, дёрнул дверную ручку и три раза постучал в дверь, заведомо зная, что мне ответит пустота. Я заглянул в зашторенные окна, до которых смог дотянуться. Чтобы занять мысли, я исследовал каждый дюйм двора, разглядывая сорняки и булыжники, некогда обрамлявшие клумбы.

Устав бороться с мыслями, я сел на ступени под навесом. После ночного ливня трава, прибитая к земле, переливалась глянцем на солнце. Солнечные лучи подсвечивали каждую травинку. Я поднял взгляд, услышав шум неподалёку. Кир вскарабкался на ограду, перекинул через неё ноги и спрыгнул в высокую траву.