Мо Вивенди - Тот самый

Привстав на цыпочки, я сорвал несколько штук алычи, свисающей над головой, протёр краем футболки и протянул Жеке. Наши ладони соприкоснулись, и я ощутил жар сухой кожи. Солнце, замершее в воздухе белым кругом, плавило облака. Как только зубы Жеки сомкнулись на желтоватой кожуре, воздух напитался сладким ароматом.

Я обтёр липкие пальцы о джинсы и улыбнулся Жеке. Прячась от солнца, мы жались к фасадам домов.

Мы вышли к городскому парку, и я остановился в поисках ветвистого дерева. Увидев большой дуб, я сел на траву и прислонился к торчащему из-под земли корню. Я провёл пальцами по травинкам, собирая влагу, и растёр её между ладоней.

– Плевать, – сказала Жека, когда я успел забыть, о чём мы говорили. – Мне пофиг, что с ним, веришь?

– И зачем мы тогда ходили в больницу? – я вскинул брови.

– Ради интереса. Ради приключения.

– Ты противоречишь себе.

– А ты придираешься к словам.

Мы переглянулись. Жека улыбнулась, и я вернул ей искреннюю улыбку. Мы молча прислушивались к звукам парка. Изредка по вытоптанной тропинке пробегали ребята, совершенно не замечая нас в тени дуба на склоне холма. Морщинистые сухие корни вылезали из-под земли и образовывали у подножия удобные места. Они напоминали обломки костей или сломанную клетку рёбер, торчащую из земли.

Я сидел напротив Жеки. Подошвы наших кед соприкасались, и для меня этого было достаточно, чтобы вспомнить о не случившемся поцелуе в дождливую ночь. Губы Жеки блестели от сладкого сока, она перекатывала из ладони в ладонь алычу. От жары все мысли испарялись, словно вода в грязных лужах. Я дёрнул плечом, чувствуя стекающую капельку пота на шее, и отмахнулся от комара. Коленка чесалась от укуса. Переборов желание разодрать укус, я поднял взгляд на Жеку.

– Как Гораций?

– Полагаю, лучше, чем Алиса, – подумав, я добавил: – Чем любой в нашем доме.

Сорвав травинку, я сжал её зубами, ощущая кисловатый привкус во рту. Тряхнув головой, сбросил влажные пряди со лба и сел удобнее.

– Хороший дом, знаешь ли. Большой.

– Большой, – повторил я. – Но большой не значит хороший.

– Он хороший, потому что в нём можно ни с кем не пересекаться. Классно же? У меня вот так не получится, а я хотела бы…

– Не видеть папу?

– В точку.

– Ты слишком строга к нему.

Я скосил взгляд: у ствола дуба, облепляя кору, вилось облачко мошкары. Мошкара висела в воздухе, не двигаясь с места, как хаотичные чёрные точки.

Несмотря ни на что, я всё ещё верил, что наличие какого угодно отца лучше, чем его отсутствие. У Жеки хотя бы было, на кого злиться.

– Кир скоро придёт, – она быстро перевела тему, и я не стал настаивать. – Или не придёт.

– Это как?

Ещё с утра я хотел спросить о нём, но по каким-то неведомым причинам этого не сделал. Мне казалось, как только я заговорю о Кире, все узнают мою тайну, спрятанную на полке с книгами.

– А вот так. Я сказала, что мы тут, а он принял к сведению, – Жека быстро улыбнулась, посмотрев на меня, и бросила в рот алычу. – Нужно было взять воду. Жарко.

– Нужно и жарко, – подтвердил я.

Жека выпрямилась и подсела ко мне, обняв колени руками.

– Есть один дом, – таинственно сказала она. Выдержав паузу для интриги, Жека продолжила с улыбкой: – В вашем, я убедилась, никаких призраков нет.

Я не стал её переубеждать: никто не должен знать о нашем маленьком призраке. Он не был призраком в общепринятом понимании этого слова. Он витал в каждой комнате, в каждом уголке как напоминание о возможной жизни, которая уже никогда не наступит.

– Так вот, есть один дом, говорят, что там есть призраки. Реальные призраки, прикинь? А ещё там… Эй! Эй, ты вообще меня слушаешь? Эй, Матвей, приём-приём, пш-ш-ш… – худые пальцы впились в рёбра, и я засмеялся от щекотки. Я наткнулся спиной на шершавый корень, остановивший мой побег.

– Слушаю я, слушаю! Ну всё… всё, хватит… эй, прекрати! – я старался одновременно говорить через смех и перехватить запястья Жеки.

Разговаривать было легче из отдельных слов, которые кружились в голове быстрым вихрем.

– И что же я сейчас сказала, Гранин? Ну-ну.

Я ещё не успел ответить, но Жека уже торжествовала.

– Ты сказала, что в нашем доме нет никаких призраков.

– Пра-а-авда? – довольно протянула она, склонившись надо мной. – А после этого?

– Ну, ты сказала… сказала, что… – я огляделся, замышляя побег, и прикусил губу, изображая глубокую задумчивость.

– Что? – наседала Жека.

От жары цветочный запах духов усиливался, перемешиваясь с потом, он становился приторным и окутывал нас невидимым облачком аромата луговых цветов.