Мо Вивенди - Тот самый

– По-твоему, как ты сейчас живёшь?

– Не знаю, – я пожал плечами. – Вполсилы. Всё время чего-то жду.

– И чего тебе не хватает? – мама принялась с усердием водить тряпкой по плите. – Знал бы ты, как мне даётся эта твоя ненастоящая жизнь. И жизнь Алисы. Я кручусь как проклятая, а ты…

– Ма, скажи, ты родила нас, чтобы тебе было кого упрекать, да?

На самом деле я давно перестал удивляться тому, что мы жили втроём, а все мамины воздыхатели как-то слишком быстро испарялись.

Я крепче сжал пальцы, собираясь устроить ложкой новый перезвон. Горло всё ещё горело от цепких пальцев.

– Матвей… – снова позвал меня голос. Я разглядывал мамину спину.

– Как может быть легко, если всё, абсолютно всё в этом мире против тебя?

– Со временем это чувство пройдёт… когда повзрослеешь. Когда-то мне тоже так казалось. Может быть, и не всё против тебя, – она уже успокоилась и делала вид, будто полностью контролировала ситуацию. Мы оба понимали, что это не так, но позволяли друг другу спокойно доиграть роли матери и сына. – Может быть, найдутся те, кто встанет на твою сторону.

– Матвей!

Голос звучал приглушённо, а ладонь, сжимающая моё плечо, казалась эфемерной. Мы с Киром сидели на пластиковых стульях под новым плакатом о борьбе со СПИДом. В тот день, окружённый больничным светом, я узнал, что никакой справедливости не существует. И только чужая кровь на ладонях уверяла меня в обратном. Сидя под тихими жужжащими лампами, ощущая стягивающую кровь на пальцах, я возвращался в прошлое. Только в прошлом не было Кира, сейчас он – свет маяка, не позволяющий забыть, что я находился здесь и сейчас. Я успокоился, но только на время. До тех пор, пока меня не взволновали новые мысли: как скоро проснётся мама? И во сколько баллов можно будет оценить шторм, который поднимется в нашем доме? Загадывая наперёд, я оценивал его в тринадцать баллов из двенадцати существующих по шкале Бофорта.

Каждая мысль, мелькавшая в голове, отражалась на лице как еле заметная полутень. Только почувствовав пристальный взгляд, я повернул голову на голос.

– Спать хочешь?

Кир склонил голову к левому плечу и взглянул на меня с лёгким прищуром. Насмехался ли он надо мной или не доверял? Может быть, он просто был сосредоточен. Решив не спрашивать это вслух, я прислонился затылком к холодной стене.

– Может быть, и хочу, – уклончиво ответил я, соскабливая с ладони запёкшуюся кровь. – А, может, и нет.

Когда мы позвали Алису и Жеку, чтобы посмотреть на находку, было решено, что парня нужно отвести в больницу. Он рассказал, что развлекался с девушкой, пока на них не бросился бездомный пёс. По словам незнакомца, девушка убежала, как только пёс впил клыки в его руку. Парень лежал со спущенными штанами, и я сразу догадался, как они развлекались, пока их не потревожили.

– Ого! – воскликнула Жека. – Руку как будто через мясорубку пропустили…

– Бедняга, – отозвалась Алиса, не отводя взгляда от крови.

– Ему бы в больницу, – вклинился в обмен впечатлениями Кир.

Я молча переглянулся с Алисой. Мы понимали, что не могли оставаться здесь вдвоём: рано или поздно проснётся мама, и тогда начнётся война. Если дома будет кто-то один из нас, есть надежда, что не все падут в этой страшной семейной войне.

Кир, заметив наши переглядки, перебросил руку парня себе через плечо.

– Уже поздно… Точнее рано. Вам лучше вернуться домой. Мы с Жекой разберёмся.

Это было разумно, но слишком легко. А легко я не хотел. В конце концов, решил я, если поторопиться, можно успеть вернуться до того, как проснётся мама. Алиса уничтожит улики, оставленные нами, а я помогу этому парню, который болезненными стонами убеждал меня в правильном решении.

– Я помогу, так будет быстрее.

Кир старался удобнее перехватить руку парня и внимательно следил за каждым моим движением. Он будто бы пытался понять, блефую я или действительно собираюсь помочь. Чтобы облегчить ему задачу в этом нелёгком вопросе, я подхватил парня под вторую руку, помогая встать ему на ноги.

Я чувствовал неуверенность Кира, которая проявлялась в лёгком прищуре глаз. Так мы и оказались на пластиковых стульях. Чужая кровь вновь была на моих руках, только в этот раз я никого не бил, а, наоборот, помогал.

– Привет, – Кир снова нарушил молчание. Его «привет» означало вовсе не приветствие, оно говорило «я всё ещё тут».

– Привет, – быстро отозвался я. Мой «привет» значил то же самое. – Как думаешь, что с ним будет?

– Несколько швов и психологическая травма на всю жизнь от побега той девки, – он криво усмехнулся уголком рта. – Не хотел бы я оказаться на его месте.