Мо Вивенди - Тот самый

– Пошли, камикадзе, – Кир неторопливо поднялся и протянул мне руку. Я ухватился пальцами за запястье и встал, стряхивая налипшие к джинсам травинки.

Из кустов снова раздался хруст. Мне показалось, что я услышал стон. Тьма всё ещё не рассеялась, поэтому разглядеть кусты вдалеке было просто невозможно.

– Посмотрим? – Кир взглянул на меня.

Я молча кивнул, и мы зашагали к кустам. Может быть, от дождя в листве прятался бездомный пёс. Или кот. «Главное, чтобы не бешеный», – подумал я, чувствуя, как под ногами хлюпает мокрая земля.

Мы осторожно придвинулись к зарослям и переглянулись. Я шагнул вперёд и отодвинул ветку кустарника. Вместо ожидаемого пса мы увидели полуобнажённого парня. Он, лёжа в траве, тихонько стонал и прижимал руку к груди. Кожа на предплечье, перепачканная в крови, напоминала ткань, изорванную на лоскутки.

Кровь, сочащаяся из ран, при лунном свете казалась чёрной.

Та ночь запомнилась мне дождём, впивающимся иголками в кожу, и холодным голубоватым светом больницы. Та ночь запомнилась мне ощущением липкой крови на ладонях и таких же липких взглядов медсестёр, которые молча гадали: хотели мы убить того беднягу или спасти.

В больницах, как мне казалось, всегда холодно, даже если за серыми стенами плещется жара. Будто коридор и примыкающие к нему светлые палаты – холодильные камеры, узником которых я невольно стал.

Под потолком тянулись длинные лампы: они едва слышно жужжали, словно мы находились в туго сплетённом клубке змей. Красные улыбки медсестёр, словно осколки или бритвенные лезвия, ранили меня.

Холодный больничный свет всегда пробуждал во мне не самые приятные воспоминания. Воспоминания, которые я предпочёл бы похоронить глубоко под землёй или сжечь, развеяв пепел по ветру. Они были тёмными пятнами в моей терра инкогнита.

Когда мы бросили всё и переехали сюда, в маленький замок на Черепаховой горе, мы с Алисой пытались свыкнуться с новой жизнью, а жизнь – с нами. Мама металась по городу в поисках работы, а мы были предоставлены сами себе. На самом деле мы не были одиноки, когда крепко держались за руки. Алиса – моя спокойная гавань в бушующем море жизни. Так было не всегда, так будет не всегда, но от осознания, что у меня есть семья, я чувствовал себя спокойнее.

Наш всякий день заканчивался одинаково: если Алиса освобождалась раньше, она ждала меня, и мы вместе брели к нашему маленькому замку на Черепаховой горе, оставляя размытые очертания школы за спинами. В тот день уйти далеко у нас не получилось. Я испытал себя, понимая, что не всегда разум преобладает над чувствами, какими бы гадкими они не были.

– Эй вы!

Голос прозвучал жёстко и решительно. Мы не обернулись. В школе, как новеньких, нас выбрали мишенями для насмешек, и каждый день бросали в нас обидные слова-дротики. Не реагировать на чужую глупость казалось мне разумным до тех пор, пока я умел сдерживать злость.

– Вы чё, оглохли там?

Алиса крепче сжала мою руку. Спину оттягивал тяжёлый рюкзак, но я старался не замедлять шаг, подгоняемый безликим голосом. Несмотря на быстрые шаги, мне хотелось повернуться и посмотреть в глаза того, чей голос заставлял вздрагивать Алису. Смесь злости и ощущения несправедливости медленно поднимались во мне, словно песчаный вихрь. Песчинки по отдельности не значили ничего, но если они, объединённые ветром, поднимались в воздух, они могли разрушить города.

Когда я решил, что преследование закончено, Алиса вскрикнула. Я не сразу понял, в чём дело. Обернулся и увидел несколько фигур.

Держась за коленку, Алиса сверлила злым взглядом наших преследователей.

– Так лучше?

Рядом с Алисой лежал брошенный камень. Через несколько секунд полетело ещё несколько камней, но все они приземлились недалеко от нас, словно их кидали не для того, чтобы причинить боль, а только напугать. Я не боялся.

– Отвалите!

Убедившись, что Алиса только оцарапала колено, я взял её за руку, и мы пошли дальше. Через мгновение меня что-то сбило с ног, а в глазах потемнело от удара. Я вслепую отмахивался, но тычки попадали мне под рёбра, а чьи-то руки сжимали горло, и я мог только хрипеть. Когда лёгкие обожгло, а руки безвольно забились в воздухе, ладони разжались, и я сделал длинный вдох, как рыба на берегу, борющаяся за воздух.

– Теперь будете знать…

В нависающем раскрасневшемся лице я узнал Филатова. Он всё время приставал к Алисе и всячески пытался заполучить её внимание. Я встал, отряхивая колени, и молча посмотрел на него. Мне казалось, что моим взглядом можно было порезаться.