Маркус Зузак - Глиняный мост

Осторожно уложил его в багажник.

Она знала, что нужно предпринять дома.

Вымыться.

Выпить чашку чаю.

Позвонить Майклу, потом – в страховую компанию.

Как вы можете догадаться, ничто из этого она не сделала первым.

Нет, собрав все оставшиеся силы, она уложила платье на диван и села к пианино, павшая духом, безутешная. Сыграла половину «Лунной сонаты», вообще не видя клавиш.

В больнице, через час, она не кричала.

Майкл держал ее за руку, пока врач осторожно надавливал на ребра и вправлял нос.

Разве что охнула и сглотнула.

Однако, выйдя из кабинета, скорчилась и легла на пол в приемной.

Люди вытягивали шеи, посмотреть.

Поднимая ее, Майкл увидел детский уголок с россыпью игрушек, но тут же отмахнулся от этой картины. И вынес Пенни за порог.

Вновь оказавшись дома, на старом потертом диване, она легла, положив голову ему на колени. И попросила почитать ей из «Илиады». И тут Майкла настигло великое осознание – вместо того, чтобы подумать очевидное вроде «Я не заменю тебе давно утраченного отца», он продвинулся глубже: узнал и принял истину. Он любил эту женщину больше, чем Микеланджело и Эбби Хенли, вместе взятых.

Он вытер слезу на ее щеке. А на губах у нее выступила кровь.

Майкл взял книгу и стал читать, а Пенни плакала, а потом заснула, все так же в крови.

И с ней были быстроногий Ахиллес, хитроумный Одиссей и все остальные боги и герои. Майклу особенно нравились сеющий ужас Гектор – называемый также укротителем коней – и Диомед, истинный сын Тидея.

Так он просидел подле нее весь вечер. Читал, переворачивал страницы и читал.

Затем свадьба, которая прошла, как и намечалась, на следующий день.

17 февраля.

Гостей было немного.

Со стороны Майкла – несколько друзей с работы.

Стайка уборщиц со стороны Пенни.

Присутствовали Адель Данбар и старик Вайнраух, предложивший Пенни противовоспалительное. К счастью, опухоль у нее спала; только время от времени текла кровь, и фонарь под глазом чернел сквозь косметику, как они ни старались его замазать.

Церковь тоже была небольшой, но похожей на пещеру. Темные свинцовые витражи; раскрашенный страдающий Христос. Священник – высокий лысоватый мужчина. Он засмеялся, когда Майкл наклонился к Пенни и сказал: «Видишь? Даже автокатастрофа тебя от этого не спасла». А потом так опечалился, когда первая капля крови упала на платье и растеклась, как лабораторная лакмусовая проба. Все наперебой бросились на помощь, со всех сторон потянулись руки, и Пенни превратила всхлип в улыбку. Она приняла платок, поданный Майклом, и заметила:

– Ты берешь невесту-сломанный-нос.

Уняли кровь, пастор похвалил его: «Молодец», затем нерешительно вернулся к обряду – и раскрашенный Христос смотрел, как они стали Майклом и Пенелопой Данбар.

По обычаю новобрачных, они обернулись и улыбнулись гостям.

Затем подписали бумаги.

Они выходили из церкви, двери которой стояли распахнутыми, в добела раскаленный солнечный свет, и, думая о тех минутах, я всякий раз снова проникаюсь очарованием: как они держат это столь непросто добываемое счастье. Как они, неся в ладонях, пробуждают его к жизни.

И в той жизни, что была у них до нас, остается еще две главы.

И снова прошло время.

Миновали недели, без малого месяц, и прошли они в разных занятиях.

Они начали, как и следовало, с самого трудного: вывоза земли наверх.

Работали от рассвета до заката и молились, чтобы не случилось дождя, который перечеркнул бы всю работу. Если Амахну потечет, да еще бурно, она нанесет ила и земли.

По вечерам садились на кухне или к журнальному столику в гостиной: нужно было верно сконструировать опалубку. Вместе они собрали две модели: и опалубки, и самого моста. Майкл Данбар строго и педантично высчитывал углы между камнями. Он объяснял мальчишке векторы сил и почему блоки должны быть идеально подогнаны. Клэя мутило от слова «вуссуар»: неясно, как его вообще произносить.

Усталый физически и морально, он сонно тащился в кровать и там читал. Перебирал сокровища в ларце. Лишь раз зажег язычок пламени.

Неделя от недели он скучал по всем все сильнее, и вот однажды в ящике обнаружился конверт. А в нем два рукописных письма.

От Генри.

От Кэри.

Это было событие, которого он ждал все время, что жил на Амахну, но Клэй не стал читать сразу. Он поднялся к скалам и эвкалиптам и уселся в солнечных крапинах.

И читал в том порядке, как они лежали в конверте.