Алексей Радов - Год

– На ходу присочиняете? Это так басенки в бурные течения, ведь все демоны искушают, – исповедник, кажется, реально впервые слушал подобную историю.

– Хороший! Не перебивайте. Смотрите – мне совсем, предположим, недолго остается, – Нрав подкупающим махом обвел стены и ноги в твердой простыне. – С другой стороны было так. Издревле, люди ждали людей, одни опаздывали немного, другие спешили, пока годы брали свое. А тут – пара лет, заниматься по хозяйству, да ребеночек есть, плюс ходить гулять, по центру, очень красивый старый город, месяцев не больше дюжины. Однако не все граждане живут по домострою. Та гостья руководителя – агент=вербовщик службы своевременной разведки. Дело в том, что не все задумываются, почему не мутятся легко, чисто зноем взгляда на улице сладкие конфетки. Отсюда общественная нормальность содержит миф. Это такая мифология не для всех, только для активных гражданских лиц. Не знаю, как вы исповедуете, не зная излагаемых мной типовых обстоятельств, думаю, вполне благодатно, личное превалирует над частным у одних, о других противоположно. В общем, решает такой актор, что раз туда-сюда типично, там было что-то, тут что-то подобное, отчего бы не договориться с большой компанией и так сказать женившись не менжеваться, а скажем, раз в неделю, или два в месяц, не теряя голову по воле провидения, Эрота патронов, это ведь все гормоны, показали современные ученые еще сто лет назад. Условный рефлекс – вот и весь секс. Кто-то воспевает линии четкие дланей, вспоминает мимику лица, оттенки вдохновляют. Другие, что за изящество ценят, предпочли стать каменными изваяниями, интенция есть, но кризис в целях. Они с тем пойдут, с этим, друг с дружкой покушают с консервированной сайрой лапши, вот и гормональный баланс, единство тела для души. А мне для души требовалось чтобы смело, порывы есть, ветер внутри. Он или в голове, или душа уходит в пятки, или она в сердце вдвойне стучит, типа нет внутренней войне, а как тогда молиться? Впрочем, я не фанат молиться.

– Давай. Туда или сюда. Я пусть и на работе, но твое мнение лучше отрази письменно. Сестра, можно кофе по-венски? – но вбежавшая минут за пять молодая красивая медсестричка, только всплеснула руками, выбегая, зардевшись всем прекрасным телом.

– Короче, столько лет прошло, а вспоминать не хочется. В общем, приходит благоверная ждущая моя Лайки в гости к известной матроне. Так и так, слезы, смех, все. Та и говорит, раз такая личная жизнь, значит, не один тебе нужен, а раз ты такая, то типа подобное тянется к подобному, я называю эту формулу «бес подобного», возвращаясь к нашим диспутам, раз ты – то и он, в стопроцентной степени. И чем раньше ты его ложную скромность обойдешь и покажешь, что можно жить и не париться, а то ведь будет в пятьдесят по саунам шастать, а там заболеваний! По счастью, пусть армия ужасающее зло, но есть и там нормальные начальники, могут войти в положение! Мы сейчас его проверим, а он там хранит данные обещания. Он давал обещания? Давал ли я обещания, – Прост потер задумчиво ключицу. – Нет, только она давала. Берут тебя за руки-ноги, несут смотреть фильм. А там твоя с другим, прикинь?

– Сын мой. Да столько лет прошло, боюсь говорить, но тут очень хорошие работники, они намекнули, этой ночи можешь не пережить. Ты бы лучше про свои грехи.

– Все знаки по знакомству. Пусть аналитики, но и такие присутствуют, недоговорили и не договаривают, договорились промеж собою. В иностранных государствах их на пушечный не пускают к душам, а тут встречается напротив, чем сдержаннее, тем лучше. Потом снимают новое кино. Стоит строй, а кто-то, отдаленно похожий на нашего героя, в данном случае меня – действительно совершает развратные действия с той матроной едреной. Ну вошь, как говорил наш бухгалтер, покрывая из своего кармана издержки дебетового хозяйствования. Еще неделя. Снова фильм! Снова моя с другим, может тем же, лица не видно. Ну что, говорят, нравится в наше кино ходить? Нам надоело, ты тут не один, или через неделю последний фильм, или каждую неделю, а то про три фильма мы никому не скажем, а так станешь нашим Аконтом на отпущенное сверху время. Скажи ей, что ты тут ориентацию потерял. В смысле сменил локацию. Дальше свидание, говоришь что надо. Та идет к своей матроне, ахи, портвешка море.

– Дело в том, что не власть погибает, а общество. У меня почти также было. Только фильмов два, я не такой скромняга. Обсудили, поплакали. О дочке надо было думать. Ничего, я все понимаю, даже и принять тяжело, – незаметно вошедший в палату седовласый плечистый хирург, судя по тону, только начинал разговор.