Юрий Тешкин - Полковник

— Я потом тебе вложу в банку, у меня есть, есть, — и все похлопывал по невидимым карманам на груди.

Потом пришел дед — хозяин злой собаки по кличке Мухтар, что привязана на самом опасном месте — возле стенки военного тира.

— Можно я собачку покормлю? — сказал тихим, усталым голосом. Какой он среди автовладельцев медлительный, все про что-то думает, вниз смотрит. Потому что очень старый и больной. Собака его ни к кому не привыкает, тоскует по деду, оттого и злая. Радуется не нарадуется на нее завстоянкой товарищ Мурасеев.

Зазвонил телефон, сторож поднял трубку.

— Алло?

— Не «алло», Александр Иванович, а — стоянка слушает!

— Хорошо, Владимир Георгиевич.

— Теперь так — обедали?

— Нет… да я тут, Владимир Георгиевич, булку нашел, пожевал, да вообще-то и не хочется…

— Нет, так никуда не годится — сейчас буду!

«Вот черт! — подумал Сашка. — Теперь припрется, будет выговаривать, что не все жетоны отобрал он у владельцев, находящихся на стоянке, не все записи сделаны в журнале — не отдохнешь!» Сашка даже привстал, словно собирался навести какой-то порядок, но лишь вышел из домика, прикрыл одну половину распахнутых настежь ворот и стал ждать, раздумывая: куда пойти обедать. В столовую или домой. Тут вскорости подошли товарищ Мурасеев, за ним пожилая женщина, торжественные такие, довольные, — принесли Сашке обед из трех блюд в судках, мисках, банках. Жена приготовила, оказывается. Ну что делать? — надо Сашке принимать, благодарить, надо есть да похваливать. Да и то пора ведь уже что-то и перекусить — обед давно уже, а утром у Сашки, как обычно, чай да сигарета. Ну а тут борщ со сметаной и мясом, три котлеты с жареной картошкой (аж под ложечкой засосало), салат помидорный и майонезная баночка с сахарным песком. И пока Сашка ест это все с аппетитом, товарищ Мурасеев с женой сидят напротив и очень серьезно глядят на Сашку. Когда начальство ушло, уложив в сумку посуду, Сашка пьет вторяк, но вторяк очень сладкий, благо — сахару достаточно. Сашка вяло размышляет о товарище Мурасееве.

Ровно в пять, вздрогнув, начали зажигаться прожекторы на двенадцати высоких столбах, окружающих стоянку с интервалом в семьдесят метров. Время зимнее, темное. К семи часам последний владелец покинул стоянку. Это владелец допотопного «Москвича» с места сто сорокового «а».

— Спокойной ночи! — сказал он. — Поплетусь в свою деревню. Возьми вот, — он протянул Сашке бутылку вина «Кавказ», — чтоб ночью скучно не было.

Заперев ворота и спустив с привязи Джека, Сашка налил стакан вина, отломил немного хлеба и стал пить не спеша, ворочая языком при этом, пропуская вино за десны, увлажняя им всю полость рта, испытывая за многочасовое воздержание известную всем пьющим жажду. Зазвенел телефон.

— Стоянка слушает, — сказал Сашка, оторвавшись от стакана.

— Мурасеев Ве Ге! Все в порядке у вас, Александр Иванович?

— Да, все в порядке, Владимир Георгиевич.

— Рано сегодня все убрались по домам.

— Да, темнеет рано… снег вот пошел…

— Снег — это очень плохо, Александр Иванович, вы знаете, от снега часто обрываются провода и звенит сигнализация.

— Знаю.

— А вы знаете, что в свое дежурство придумал Иван Сергеевич?

— Что?

— Взял и все обрывы проволокой стянул!

— Да ну?!

— Да!! И сиди себе. Ему бы только лампочка не мигала, ему бы только ночь прошла. А вы знаете, Александр Иванович, зачем кроме звуковой сигнализации у нас еще и световая?

— Конечно. Вы же говорили неоднократно, Владимир Георгиевич, когда на обходе попадаешь ночью к западным воротам при южном ветре, звук будет относиться и там, у западных ворот, значит, его совершенно не слышно. Ну а если лампочку оставить в темной бытовке и она начнет при этом мигать, то ее очень хорошо видно от западных ворот — так мы даже при южном ветре сразу зафиксируем сигнал нарушения.

— Правильно! — удовлетворенно сказал товарищ Мурасеев и продолжил далее мысль свою: — Ну так вот, а Иван Сергеевич что придумал: затянул все проволокой. Да как?! Я еле потом распутал. А ведь тут и смысл сигнализации исчезает…

— Да, — сказал Сашка и осторожно отхлебнул из стакана.

— Я вообще думаю, Александр Иванович, со временем перейти на фотоэлектронную сигнализацию.

— А что? Вполне есть смысл! — И Сашка осторожно понюхал корочку.

— Ну, разумеется, есть, мы же наверняка будем расширяться — это несомненно, ведь только в нашем микрорайоне на сегодня более двух тысяч беспризорных машин. А сколько может вместить наша стоянка. Кстати, сколько? Сколько у нас стоянко-мест? Если вдруг ревизия нагрянет, а Мурасеева Ве Ге не будет рядом. Сколько вы должны ответить?