Юрий Тешкин - Полковник

Тут мы подошли к моменту довольно интересному — формированию человека вообще. Оно происходит комплексно: школа, папа, мама, жучка-собачка, книжка «Моби Дик», сосед-пьяница дядя Паша — очень многое участвует в этом формировании. В жизни же Раи основную роль сыграла незаметная старушка, вроде и собственного голоса в семье не имеющая, — баба Вера. Лишь с годами Рая станет понимать, почему всю жизнь ее отец так уважительно относился к бабе Вере, в каждом письме обязательно передавал ей приветы, а однажды — в один из приездов — вместо подарка оставил бабе Вере очень хороший в твердом кожаном футляре военный бинокль и наказал, чтоб баба Вера продала его на базаре и купила бы себе к дню рождения какой-нибудь подарок. Но это понимание к Рае придет еще не скоро. А пока баба Вера, ее буколический век смягчают резкие порывы Надежды Алексеевны. Баба Вера готовит, стирает, умывает, одевает, в школу провожает, из школы встречает, ведь Надежда Алексеевна все больше по важным собраниям, все больше по каким-то комиссиям. Так что баба Вера во многом заменяла Рае мать. Потом, баба Вера очень любила разную живность — кур, цыплят, утят. И эта любовь очень рано передалась Рае. Комната в их бараке окном выходила в палисадник, и там на небольшой площади гуляла вся эта живность. Однажды Рая — еще маленькая — задумала от большой любви ли или от какой-то естествоиспытательской наклонности выкупать цыплят в бочке с дождевой водой, после чего цыплята погибли все до одного, и цыплят больше не заводили. Но в доме вместо них регулярно появлялись выпадающие из гнезд грачи, скворцы, вороны, галки. Один из грачей до того полюбил Раю, что, куда бы она ни шла, садился на ее соломенную шляпу и отправлялся таким образом на прогулку. Кот Аскарид, собака Жучка. И все это шло через бабу Веру. Потому что Надежда Алексеевна очень боялась, что Рая через животных заразится стригущим лишаем… От бабы Веры незаметно переходило в Раю все, что издревле называлось разумным, добрым, вечным. Она всю жизнь брала на себя самое тяжелое, делала вид, что она самая сильная, самая выносливая, никогда не жаловалась, хотя судьба была порой сурова к ней. Мужа потеряла в первую империалистическую, когда самой было двадцать три года, сына Колю Великая Отечественная унесла. Дочь уцелела, слава Богу. Вот только судьба у дочки не сложилась, жалко ее, никак второй раз замуж не выйдет, да и не хочет выходить. Война сказалась — курить дочка приучилась, ходит — руками размахивает как матрос, глотку дерет на собраниях. А вот по дому, по хозяйству особенно не занимается — и на работе устает, и вообще не до этого. А за Раей глаз да глаз нужен, хорошо, что баба Вера есть. Внучка любимая подрастает, радует сердце бабы Веры…

Баба Вера много лет проработала на прядильной фабрике. Раньше, при хозяине, фабрика называлась — фабрика Франца Рабенека. С тех времен у бабы Веры сохранилось на казарме несколько подружек, и баба Вера любила с пенсии купить гостинец, повязаться новым платком и идти знакомым-перезнакомым путем на казарму. Раю она брала с собой. Во-первых, оставить не с кем. Во-вторых, ей просто нравилось внучку брать в этот день с собой. В то праздничное настроение, с которым в пенсию баба Вера шла на казарму, Рая-внучка, идущая рядом в матроске и соломенной шляпе, на которой сидел ручной грач, добавляла еще один солнечный луч. Да и подружки-старушки Рае радовались, словно второму гостинцу. А в результате Надежда Алексеевна опять и опять упрекала раздраженно бабу Веру за то, что та потащила ребенка на целый вечер куда-то на казарму. Для бабы же Веры казарма — переделанная, перекрашенная — навсегда оставалась куском ее молодости. Тем же самым была казарма и для ее подружек-вековушек, поседевших, согнувшихся, без зубов, полуглухих, полуслепых и все таких же, как баба Вера, неунывающих, стойких, верных чему-то такому, что баба Вера на словах бы и не рассказала, спроси ее напрямик. Верных, наверное, щедрости душевной, человеколюбию, оптимизму.

Была у бабы Веры очень религиозная сестра Пашенька. Когда она заболела, баба Вера забрала ее к себе. Это была суровая, высокая, вся в черном старуха. Она сидела у окна и целыми днями читала толстые книги, от которых пахло кожей, плесенью, ладаном. На Раю, когда та пыталась вступать с нею в какие-то отношения, Пашенька глядела тяжело и безмолвно. Потом она совсем слегла. У нее оказался туберкулез легких. Была зима, в маленькой комнате было так тесно, что ходили не по полу, а по койкам, раскладушкам. Хорошо хоть, подружки с казармы помогли бабе Вере — забрали Пашеньку к себе. Все ж комната у них была побольше, и в казарме было теплее, чем у них в бараке. А баба Вера каждый день навещала ее, носила и продукты, и деньги, чистила, убирала за сестрой. И Рая из школы заходила с подругами к Пашеньке. Чинно рассаживались перед кроватью на высоких стульях и что-то нужное говорили. А Пашенька лежала, укрытая одеялом, только желтые, высохшие руки наверху. Непонятно что — то ли ежедневные посещения Раи с подружками, немудреные их подарочки, слова их подходящие к моменту, то ли сам момент, так быстро приближающийся, — только перед смертью Пашенька немного отошла, смягчилась, говорила иногда что-нибудь мирское, даже на лице ее появлялось при виде входящих, притихших Раи с подружками что-то вроде улыбки, во всяком случае, что-то похожее на улыбку. А Рая с подружками, посидев какое-то время и попрощавшись, на улице давали волю своим чувствам, им было очень хорошо, так как они выполнили свой долг. То, что долг они выполняют, они не забывали, ибо, войдя в комнату, где лежала Пашенька, они сразу становились совсем другими, поумневшими, повзрослевшими как бы…