Лора Докрилл - Широкая кость

– Теперь я знаю, где покупать рождественские подарки, – беззвучно смеется Макс. – В этом магазине есть все.

– Как будто на каникулы приехали. – Я потрясенно озираюсь в этом удивительном волшебном раю. И чувствую, что остываю.

– Ага. – Мы бродим между полок, улыбаемся, указываем пальцами в ожидании льда. – Вообще-то… я тебя сто лет не видел, у тебя все в порядке?

– Да, извини. Я не нарочно избегаю всех.

– Точно? В смысле, если даже нарочно, то я пойму. Тот вечер напоминает тебе о плохом, а я не хочу… ну, чтобы я у тебя ассоциировался с чем-то плохим.

– Как тебе удается так ясно говорить?

– То есть?

– Ну просто говоришь понятно. Это здорово.

– Да?

– Извини. Я была не в себе. Была. Но сейчас уже лучше. Ну не знаю. Честное слово, ничего плохого я о тебе не думала. Просто всякое было… на уме.

– Наверное, ты думала, как тебе быть… со своей жизнью?

Я пожимаю плечами. Идем дальше. Мне хочется все потрогать. Внезапно я чувствую, что потрясена, счастлива, взволнована. Не вполне понимаю, что это такое, грудь переполнена эмоциями, я чуть не плачу.

– Я так многого хочу. Я хочу жить, жить по-настоящему. Хочу делать все, что можно, и везде, где только можно. Я хочу… есть чизбургеры с чипсами и молочным коктейлем в Америке, в кино на открытом воздухе, и хохотать, и носить походные ботинки и короткие платья… – Макс смеется, а я нет, даже не улыбаюсь, и продолжаю: – Хочу пить черный кофе и красное вино и есть стейк с багетом в Париже, и носить модную короткую стрижку, и уметь правильно подводить глаза. Я хочу есть тапас в стоячем кафе в закоулках Барселоны, быть загорелой, ходить в свободной одежде. Хочу есть рагу в старинном деревенском пабе невесть где, чтобы рядом была водяная мельница, а мои глупые собаки вели себя хорошо и лежали рядом, пока я просматриваю газеты, и пусть на мне будет свитер с закатанными рукавами, а волосы растреплются от ветра, отяжелеют от дождя и надежд. Хочу есть уличную еду в Таиланде и ходить в штанах для йоги, в которых любой выглядит так, будто обкакался, и без всякой косметики, и делать йоговскую стойку на руках. Хочу побывать везде, хочу испробовать все. Просто хочу быть счастливой. Понимаешь?

И тут Макс целует меня. Для этого он слегка нагибается. Тепло, аккуратно и не липко. Он держит руку на моем затылке, затылок потный, но нам все равно, а вторую руку он положил мне на талию. Я отвечаю на поцелуй.

Мои глаза закрыты, а когда я на секунду открываю их, вижу размытую радугу из всех прекрасных вещей позади и свежих продуктов. Мне тут ужасно нравится. Мое сознание заставляет молчать весь мир, я думаю о поцелуе и о том, что ничего лучше на вкус не существует. И я чувствую себя по-настоящему красивой, хотя я без макияжа и вспотела так, будто десять раз подряд занималась на велотренажерах. Сердце скачет, будто играет в классики.

– Лед, ЛЕД! Много льда. – Мы отскакиваем друг от друга, спугнутые усачом-энтузиастом. Он опирается одной ногой о пакеты со льдом, будто это земля, которую он только что назвал своей, и, улыбаясь, объявляет: – Я вижу, вы целуетесь. – Он смеется. – Одолжить вам тачку?

Красные и взволнованные, мы везем тачку со льдом в «Планету Кофе» и улыбаемся, посасывая кубики льда.

Мы уже рядом с «Планетой Кофе», и Макс, повернувшись ко мне, говорит:

– Ну вот, мы вернулись на адскую планету. На случай, если сегодня не увидимся – ведь день будет безумным, – имей в виду, что за мной свидание!

– Это за мной свидание. Это же я убежала тогда.

– И не думай. Я твой должник.

– Ладно, так когда ты хочешь пригласить меня?

Он смотрит заигрывающе.

– Может быть, сейчас?

– Макс! Сейчас нельзя! «Планета» в хаосе, Алисия брызжет гормонами, слишком много народу, и потом, там же нужен лед…

– Ты права.

Мы ставим тачку у входа, и Макс начинает вытаскивать пакеты со льдом и закидывать их в «Планету Кофе». Сильные руки кидают ледяную крошку, скользкую и индевеющую. Уже подтаявшую. Все это время Алисия скулит, как недовольная кошка, которую весь день не кормили:

– Чуваки, ну почему так долго?

Я начинаю объяснять, что за льдом пришлось идти в турецкую лавочку, между тем как Марсель, словно робот, сгружает пакеты и ставит перед Алисией.

Макс плюхает на землю последний пакет и наконец поднимает голову – взъерошенный, пальцы покраснели от стеклянистого льда. Лица посетителей, изголодавшихся по кофеину, поворачиваются к нему, будто хотят взглядами транспортировать его к кофемашине путем какого-то безумного телекинеза. Он спокойно упирает руки в бока.