Лора Докрилл - Широкая кость

Эндорфины ударяют в голову…

Я живая. Ух! Эх! Вау! Ур-ра!

Ура-а-а-а-а! Как все здорово!

Будто под действием злого заклятия я качаюсь, захваченная дробью собственного сердца, музыка переключается, и я понимаю, что выделываю это под «Дождь из мужчин»! [10] «Дождь из мужчин» – песня, записанная в 1982 году группой The Weather Girls.

ДА, ТАК И ЕСТЬ! Аллилуйя!

И прежде чем я это осознаю, мы идем к финишу, колеса замедляют ход.

Музыка меняет темп, теперь она мягкая и простая. Можно растягивать мышцы. Можно остановиться. Кости трещат и скрипят, как дедовские часы, как надтреснутый старинный фарфор. Мы аплодируем. Мы хвалим и благодарим друг друга. Какой-то мужчина пытается дать мне «пять», но мы не попадаем ладонь в ладонь; это неудобно, потому что мы устали, да я и не мастер это делать, особенно с незнакомыми – да нет, ни с кем. Как-то это меня нервирует. Мы вытираем велосипеды. Зеркала затуманились от пота и конденсата. Я бы не увидела себя даже при желании. Уф-ф. Уф-ф. Вся красная. Легкие разрываются. Руки трясутся. Ноги дрожат. Я сумела. Я это сделала.

Я ухожу последней…

– Молодец, – говорит мне инструкторша. – У тебя отлично получилось.

Я подхожу к зеркалу и пишу на запотевшем стекле: «БИБИ».

По дороге из спортзала я хватаю маленький подносик суши в забегаловке, где продают всякие сэндвичи. Должно быть, японцы смеются над нашими суши. Даже я знаю, что они неправильные, хотя не понимаю почему. Но мне нравится ими перекусывать, поливая роллы соевым соусом из маленькой пластмассовой рыбки. Маму и папу ужасно веселит, что дети в наши дни все время едят суши. Для них это экзотика.

Вы знаете, васаби в большинстве мест даже не васаби. Это хрен, окрашенный в зеленый цвет. Вырастить васаби здесь очень сложно. Что вполне естественно. Слишком холодно. Суши немного комковаты. А хрен я люблю. Вот поработаю еще в «Планете Кофе», скоплю все свои чаевые и повезу Дав в Японию есть настоящие суши. Я думаю о Максе. И о кафе с кошками. Жаль, что это ничем не кончилось.

Все спорят о том, кто изобрел бейгл, и я их понимаю, потому что известно ли вам, что бейглы немного подваривают, прежде чем выпекать? Вот кто первым такое придумал? Это потрясающе вкусно.

Понимаю, что это безобразие, но иногда меня так и тянет взять из холодильника ломтик ветчины, выдрав его из похожей на блокнотик упаковки, плюхнуть на него ложку-другую салатного крема, свернуть конвертом, как китайский пельмень, и заглотнуть, как змея – яйцо. Мне нравится уксусная сладость такой еды. Салатный крем может оживить любой бутерброд.

Я думаю, не перезвонить ли Максу. Но можно ли в его присутствии есть пельмени из ветчины с салатным кремом? Вот уж не знаю.

Кроме того, сейчас я могу испугать его своей невероятной личностью и могучей силой.

Заделавшись корифеем велотренажеров, я решила заняться йогой. Некоторые приходят туда со своими ковриками. А у меня даже коврика нет.

Мне нужно раздобыть коврик. Где вообще берут коврики для йоги?

Разве полотенца недостаточно? Станут ли на меня косо смотреть, если я просто возьму коврик в спортзале? Почему я волнуюсь? ЗАТКНИСЬ.

Инструктор немолод. Папе бы он не понравился – ведет себя, будто миллионер, который занимается этим для развлечения. Мы начинаем с ног. Говорим о позах. О расстоянии между ступнями. О бедрах. О дыхании и плечах. Все наблюдают за собой в зеркале. У некоторых ничего не получается. Они отводят глаза. Мы все такие разные. У одних одно, у других другое. Все разных возрастов, с разными интересами. Общее у нас одно – у всех есть тела, о которых мы хотим или должны заботиться.

Йога на самом деле довольно трудная штука. Порой я вся трясусь, мышцы слегка дрожат под моей тяжестью. Иногда коврик скользит, а рука настолько потная, что и я скольжу вперед. Иногда я не могу дождаться окончания позы, чтобы уже можно было распрямиться и передохнуть. Порой дышу коротко и отрывисто, а временами чувствую, что дыхание и вовсе остановилось, челюсти стиснуты так, что зубы чуть ли не трещат, и приходится вспоминать, что нужно сделать выдох. Мои колени деревенеют. Я могу только коснуться пальцев ног. Некоторые не дотягиваются даже до колен, но здесь никого это не волнует.

Согревшись и расслабившись, я начинаю наслаждаться тем, что делаю. Мне нравится поза воина, когда инструктор велит притвориться, будто я выстреливаю лазерным лучом из среднего пальца, а затем в треугольной позе я смотрю на свою открытую ладонь, указывающую на небо. Я позволяю позвоночнику изгибаться. Мне нравятся звериные названия поз: заяц, кот, корова, кобра, собака мордой вниз. Это очень наглядно. Пожалуй, к йоге я могла бы привыкнуть.