Лора Докрилл - Широкая кость

– Что за суп? – спрашивает Дав, прежде чем окончательно решается его есть. – Лиственный.

– Лиственный? Лиственный суп? – спрашиваю я. – То есть как это? Ты готовил по рецепту, папа?

– Никаких паршивых рецептов! – Он потирает руки, как будто придумывает хитроумный план. – Эх вы, девчонки, в наше время никто не пользуется воображением. На кой ляд мне рецепт? Это просто суп. Суп! Нужно просто сварить овощи и приправить, с добавлением нескольких магических штучек. Да, лиственный суп. Со вкусом листьев. Чего тут такого?

– А вдруг у этих листьев вообще нет вкуса? В жизни не слышала о лиственном супе, – говорит Дав.

– Ты небось и о черепаховом супе не слышала, а он существует, – самодовольно возражает папа и снимает крышку кастрюли, чтобы убедить нас.

Как выясняется, лиственный суп – это все листья салата и шпината, найденные в пакетах в холодильнике, покромсанные, сваренные и превращенные в размазню.

– Еще не готово, теперь нужно пустить в ход магию… – И тут до меня доходит и до Дав тоже. Папин чулан девственно пуст. Все выброшено в помойку. Он еще этого не видел.

– Мы и так съедим, папа, не беспокойся, – говорю я, но поздно. Я просто-таки слышу, как папино сердце разрывается на части.

– Это мама сотворила, да? Так я и знал. Так и знал, так и знал!

Далее следует поток бранных слов, мы с Дав наливаем себе по тарелке лиственного супа и, хохоча, дуем на ложки. С солью, перцем, капелькой мускатного ореха и кляксой сливок это вполне съедобно.

После «обеда» за Дав забегают ее приятели. Они собираются в скейт-парк. Мама нервничает и паникует и наскоро готовит для Дав сэндвич с арахисовым маслом, который верная себе Дав кладет на буфет и забывает взять. Совершенно не понимаю людей, которые забывают о еде.

Я остаюсь с мамой и папой, наблюдая, как сладость их отношений скисает.

Нет! Ну разве можно столько спорить? Мама наезжает на папу. Папа на маму. Мама называет папу неудачником. Она говорит, что он вымещает на ней гнев из-за неудавшейся карьеры. Он смеется и говорит «чья бы корова мычала» и называет ее «паразиткой». Она швыряет книгу ему в голову. Папа называет маму «сопливым подростком с эмоциональной неуравновешенностью». Он говорит, что у нее «слишком много сожалений» и что пора бы «перестать цепляться и плыть дальше». Мама фыркает ему в лицо и говорит, что сам он «подросток». Обзывает его «нахлебником», «бездарью» и «посмешищем».

Потом мама начинает плакать.

Дом кипит, как суп.

Нужно отсюда сваливать. Я должна что-то испытать. Куда-то пойти, в такое место, где можно стряхнуть с себя всю эту гадость. Может быть, это место – спортзал?

Не попробовать ли еще разок?

Вам это должно понравиться, доктор!

Хотя ведь никто не собирается все это читать?

Я иду наверх собираться.

Но я продолжаю их слышать: они орут, орут, орут, в комнате бардак, ничего не найдешь, жарко, бедра чешутся, кости болят, мозги трещат и плавятся.

И тут наступает… духота. В груди. Мне не хватает воздуха.

Хрипы и кашель. Душно. Больно. И я не могу перевести дыхание. Я сажусь. Спокойно… Где мой ингалятор? Да хрен его знает. Я переворачиваю сумку вверх дном в поисках дурацкого пакета, с которым ходила в спортзал. Где ночной ингалятор? Он сильнее. НЕТУ! Я хватаю простыни, перетряхиваю постельное белье… Да где же… В груди саднит. Вот ведь упрямая дрянь! Никак не хочет разжиматься. Я не могу говорить, даже открыть рот не могу. Паникую, из-за этого вдохнуть еще труднее. Я не хочу поднимать шум. Сама виновата. Нужно просто спокойно дышать: вдох – выдох. Вдох – выдох. Вдох – выдох. Вдох…

Все хорошо.

Все хорошо.

Все в порядке.

И вправду все в порядке.

И никто меня никогда не убедит, что эта фигня натуральная. Самое засахаренное изобретение на свете. Если это действительно манго, то почему оно так дорого стоит? Почему сушеные фрукты должны быть дороже, чем обычные, ведь они просто засохли! Отвратительно, когда с тебя пытаются слупить деньги за природу, например, за номер в гостинице, если он «с видом на море», дерут втридорога. Это бесит, потому что разве можно брать деньги за вид на море? Море, между прочим, общее.

Это манго – настоящий наркотик. А можно съесть всю упаковку? Конечно. НУЖНО съесть всю упаковку. Мне нравится, что на мякоти видны отпечатки марли, на которой вялили манго. Нравятся тягучие кусочки, чуть подгоревшие и золотистые по краям.

Не переставая жевать, я подхожу к стойке регистрации. Вот так, я не передумала. Не сложила оружие и довела дело до конца. Похоже, они удивлены, что я пришла. Небось думали про меня: «Еще один повержен в прах» [9] Название песни английской рок-группы «Queen». , что бы это ни значило. В какой еще прах?