Наталья Нестерова - Дом учителя [litres]

– Мир тесен, Егор Петрович. Всего доброго!

Он стал ей названивать, приглашать на обед, на ужин – встретиться. Анна Аркадьевна деликатно отказывалась. Следовало бы сказать жестко, что его приглашения неуместны, но она почему-то не говорила. Оправдание: не хочу навредить Лене – было неубедительно. Как может посторонний человек навредить родительской любви? Все, что рассказывал отец о деятельности дочери, он черпал из соцсети, где Лена ежедневно строчила пространные посты и куда Анна Аркадьевна была вхожа. Она твердо решила прекратить этот дурацкий телефонный флирт, но не успела, Егор Петрович заявился во плоти.

В министерстве Анна Аркадьевна работала на полставки, но это не избавляло от ненавистных заседаний-совещаний, да и если на них не ходить, то протолкнуть нужное постановление (читай – бюджетные деньги) не удастся.

Она вышла с совещания взлохмаченная (психологически) и тяжело дышащая (натурально). Финансирование программы урезали на треть. От этой трети еще половину разворуют на местах, и людям, педагогам, которые работают с одаренными детьми, достанутся крохи.

– Здравствуйте! Я Зайцев.

К ней шагнул мужчина среднего роста, полноватый, лысоватый, в отличном костюме, в белоснежной рубашке, побывавшей в стирке не более двух раз, Анна Аркадьевна в этом прекрасно разбиралась, при консервативном галстуке темно-синего цвета с едва заметными горошинами.

– Добрый вечер! Рада вас видеть, – дежурно растянула губы Анна Аркадьевна и лихорадочно думала: «Зайцев? Кто у нас Зайцев? Из финансового департамента?»

– Папа Лены, который вам регулярно звонит.

– Да, конечно! Егор Петрович. Чем обязана?

Он легонько взял ее за локоть и повел по коридору. Улыбался, и не нужно способностями физиономиста обладать, чтобы понять, чему он радуется. Фото в Интернете могло быть приукрашено фотошопом, а натура в жизни косорылой старой дурнушкой. Живая Анна Аркадьевна оказалась вполне ничего себе.

– Куда вы меня тащите? – остановилась Анна Аркадьевна, опомнившись.

В не цепком, но ощущаемом захвате Егора Петровича ее руки была энергия власти – мужской, волевой, заставляющей подчиняться.

– На воздух, на свободу, в театр. У меня два билета, – Егор Петрович вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт. – На премьеру в Театр Наций.

– Я не театралка.

– Тогда просто прогуляемся по улице.

На улице который день лил унылый холодный дождь, и москвичи с тоской мечтали, что ледяные струи превратятся, наконец, в снежинки.

Анна Аркадьевна выразительно хмыкнула.

– Посидим в кафе, поболтаем, – быстро нашелся Егор Петрович.

– Я должна вам сказать…

– Да не надо! – протянул он с досадой, которая никак не подходила чиновнику высокого ранга, а скорее напоминала завывание блатного авторитета. – Будто я не знаю, что вы хотите сказать. Что-нибудь вроде мое поведение неуместно. Анна Аркадьевна, не принимайте меня за пошлого приставаку. Я вас не клею, не покупаю, не предлагаю на личном самолете отправиться на уик-энд в Арабские Эмираты. Хотя если вам хочется песка и моря…

– У вас есть личный самолет?

– Нет. А вы имеете дело только с теми, у кого есть персональный лайнер?

– Егор Петрович!.. – шумно вздохнула Анна Аркадьевна и не смогла продолжить, потому что он опять ее перебил.

– Где ваши пальто и сумка?

– В кабинете, в отделе.

– Это где?

– Двумя этажами ниже.

– Пошли. – Он снова взял ее за локоть и направился к лестнице. – Рванем-ка в чебуречную? Была такая во времена моего студенчества. Может, сохранилась? Вы будете есть фантастические чебуреки, по рукам потечет сок, а я стану рассказывать, как мы пацанами тырили аккумуляторы на автобазе, чтобы отлить печатки и кастеты из свинца. Не отказывайтесь! Неужели жалко час времени потратить?

– Вы человек-танк?

– Точно! Как стал на гусеничный ход в маленьком городке за Уралом, так и покатил.

Им встретился замначальника управления, в котором работала Анна Аркадьевна, несколько минут назад урезавший бюджет с пространными рассуждениями о государственной целесообразности. Увидев конвоируемую Анну Аркадьевну, замначальника притормозил, раскланялся с Егором Петровичем подобострастно вы меня помните? Егор Петрович небрежно кивнул, продолжая развивать тему танка, говорил Анне Аркадьевне, что у нее, конечно, имеются бронебойные снаряды, но пускать их в ход смысла не имеет, потому что он – танк добрый и миролюбивый.

Егор Петрович остался ждать в коридоре, Анна Аркадьевне зашла в кабинет, следом – замначуправления.