Евгений Туинов - Человек бегущий

— Полегче! — вяло огрызнулся Славка, едва удержав равновесие, и взглянул на нее, как на инопланетянку.

— Ой, прости, мальчик! — совершенно по-русски прощебетала девчонка и вдруг схватила его за руку, засмеялась чему-то своему и потащила, повела, поволокла за собою властно.

Сначала он не то чтобы упирался, а так — ничего не мог понять: куда это она? зачем? — да и бежать, кажется, не было никаких сил. А она не отпускала, тянула за руку при всем честном народе, смеялась… И Славка покорился, побежал, понесли ноженьки. Какая разница, куда да зачем? Куда-нибудь, где выкрасят новым гримом твое угрюмое лицо, где все они, что бегут сейчас впереди, где эта девчонка. И зачем-нибудь… Даже интересно, что же там у них?

Они нагнали своих, то есть не своих еще, конечно, но Славка уже подумал о них так, как о своих, не зная толком ничего, поторопившись. Да и зачем что-то знать, спрашивать, выяснять, выведывать? Беги себе, смотри на новых друзей, радуйся, что они взяли тебя с собой. А ведь могли бы не взять, пробежать мимо. И шлялся бы ты кругами возле «Сайгона», неприкаянный и пустой. И что бы было с тобой? А тут уж что-то непременно будет…

Их оказалось не больше десяти, но в этой пестроте, в мелькании и разноцветье Славка не то что сосчитать не мог, но даже до сих пор никак не врубился, о чем они говорят между собой. А говорили ведь, перебрасывались словами, как мячиками, на бегу.

— А ключи? — спрашивал один.

— О’кей! — отвечал другой.

— Соседей там много? — задавала вдруг вопрос та девчонка, что подцепила его у метро.

— Перестань! — как бы успокаивали ее мельком.

Они уже выбежали к Кузнечному рынку, по улице Достоевского, перейдя на шаг, едва сдерживая тяжелое, хриплое, горячее до боли в боку, до покалывания где-то внутри, в недостаточных, свернувшихся небось от жара, в хилых легких, дыхание, растянулись на полквартала. У кого-то краска текла по лицу, у кого-то капли грязного пота свинцово висели на лбу и щеках, проступая, просачиваясь сквозь грим. На них на всех оглядывались прохожие, а им было плевать. И ему, Славке, вместе с ними. Та девчонка, видно, потеряла к нему свой капризный интерес. Какой-то парень со странно высоко подбритыми висками на ходу похлопал его по плечу и улыбнулся раскрашенным, как у клоуна, бледным и неживым лицом.

— Как тебя зовут, мальчик? — спросил он весело.

— Слава…

— Все слышали? — прокричал парень громко. — Слава он! Только чья?

— Моя, моя!.. — пропищала та девчонка и тронула его за руку. — Славик! Кто бы мог подумать? Он меня прославит!..

— Или ославит… — пошутил кто-то сзади.

— Заткнись, пожалуйста! — вежливо попросила девчонка, не оборачиваясь.

— А куда это ты бежишь, Слава? — спросил парень с подбритыми висками насмешливо, но не зло.

— С вами, — не растерялся Славка.

— Слава бежит с нами! — снова оповестил парень всех.

— А мы куда бежим? — пропищала та девчонка.

— В никуда! — крикнул кто-то впереди.

Они неожиданно свернули в гулкую узкую подворотню с вонючими переполненными мусорными баками вдоль исписанной мелом грязной мрачной стены. Он даже не успел заметить, чтобы если выбраться потом отсюда, где именно свернули-то. Да и как-то он чувствовал, будто выбираться не придется. Это как с портфелем, оставленным в школе.

«Джексон + Вика = любовь» — на ходу прочел Славка машинально и невольно удивился мельком, потому что какой-то Джексон и вообще какая еще может быть любовь в этой грязи и вони?

— Может, Слава, может! — уверила его та девчонка, сверкнув в полумраке подворотни своими инопланетными, обведенными синим глазищами.

Как ведьма, мысли читает! Славку это восхитило и поразило до мимолетной, панической и сладостной, как падение во сне, жути. Да нет, нет же, она небось что-то другое имела в виду! Или читает…

За подворотней возник тесный дворик, пятачок асфальта и стены, стены в дождевых грязных разводах, стены кругом, уходящие к неестественно яркому, голубому небу, туда, ввысь, в другую жизнь, наверное. Небо тускло отражалось в немытых окнах. Какие-то птицы, напуганные ими, шарахнулись с паническим шумом и забились, заметались в тесноте этого дворика-полуколодца. Голуби, что ли? Славка даже голубей уже не признавал, кажется.

— Сюда, сюда! — снова потянула его за собой, больно схватив за руку, та размалеванная под ведьму девчонка.

А куда, куда? Славка же видел, что там тупик, стена. Но первые из их ватаги таинственно исчезали за выступом этой стены, а значит, что-то там было. Славка уже не удивился, когда за выступом обнаружилась еще одна низкая темная подворотня, и драная серая кошка вылетела оттуда с диким визгом.