Януш Гловацкий - Польский рассказ

Обидович тщательно продумал все. Он знал, как поступать в таких случаях.

— Проверить можно и здесь… — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Он решил продолжать игру, строго придерживаясь текста. А по сценарию эта сцена должна быть разыграна просто и убедительно.

Обидович молниеносно выхватил пистолет и выстрелил в упор три раза. Будто сквозь туман он увидел голубые, почти детские глаза пограничника с трагически расширенными зрачками. Спустя секунду он был уже в канаве. Почти в то же мгновение он услышал сухой треск автомата. Это тот, другой, стрелял из-за дерева. Высокая трава над головой Обидовича легла как подрезанная.

Обидович израсходовал последние патроны в обойме, а затем, инстинктивно пригнувшись, пробежал по рву несколько метров, до поворота шоссе. Здесь он выбрался наверх и юркнул в заросли. Спрятавшись за дерево, он остановился, переводя дыхание, и оглянулся в надежде, что тот остался на месте. Ничего подобного… Он увидел съехавшую набок зеленую фуражку. Пограничник бежал за ним большими шагами и кричал:

— Стой! Стой!

Обидович лихорадочно сменил обойму и выстрелил.

Пограничник припал к земле. Обидович решил, что с ним уже покончено, однако новая очередь из автомата рассеяла его иллюзии. Преследование продолжалось. Они добежали до старого соснового бора. Здесь росли огромные, почти экзотические папоротники величиной с человека.

Обидович время от времени оборачивался и, стиснув челюсти, стрелял. Правда, попасть было трудно, но он все же рассчитывал на то, что измучает этого щенка и отобьет у него охоту к столь настойчивому преследованию. Но «ян» продолжал бежать за ним с волчьим упорством. Как отцепиться от него? Изменить тактику!..

Здешняя вырубка густо заросла папоротниками и можжевельником. За вырубкой тропа поднималась в гору… Обидович на бегу заметил поваленное дерево, а под ним яму. Удобная позиция для стрельбы.

«Здесь!» — решил он. Его смущало лишь то, что надо было взбираться в гору; он явится прекрасной мишенью для «яна». Миновав поворот, он упал на землю, положив руку с пистолетом на пень, и ждал, пытаясь вернуть себе спокойствие и хладнокровие.

Но вот папоротники раздвинулись, показалось красное лицо солдата. Парень осторожно озирался по сторонам, глубоко дыша открытым ртом. Оружие держал наготове. Обидович подпустил его на десять метров, прицелился, затаив дыхание, и выпустил одну за другой три пули. Ему показалось, что он что-то услышал, как будто бы тяжелые вздохи. Пограничник исчез в папоротнике.

«Вот теперь попал», — подумал Обидович радостно. Когда же поднял руку, чтобы вытереть пот со лба, в воздухе прозвучал треск автоматной очереди, а с находящегося рядом пня взлетели щепки. Отчего-то защемило в пальце. «Подлец, оцарапал меня!» — выругался он со злостью.

Палец сильно кровоточил. Вид крови вывел Обидовича из себя. Он начал стрелять по тому месту, где упал пограничник, и стрелял до тех пор, пока сухой стук бойка не напомнил ему, что кончилась обойма.

Его поразила царившая вокруг тишина. Только теперь он понял, что пограничник уже не стреляет. Заросли напротив стояли неподвижно.

«На сей раз я, кажется, действительно заставил его замолчать…»

Его обуяло звериное желание немедленного бегства. И все же он подавил в себе это желание. Наученный опытом, он решил вначале убедиться. Сняв с головы шляпу, он надел ее на сломанную ветку и поднял осторожно вверх.

Но вокруг царила тишина, только где-то позади упорно стучал в ствол сосны дятел….

Дорога была свободна. И все же на всякий случай он решил зарядить пистолет. Осторожность никогда не мешает. Он полез за патронами и тут же выругался: «Болван! Стрелял до последнего патрона!» Некоторое время он держал в руке ставший бесполезным пистолет, затем швырнул его в кусты. Это даже доставило ему облегчение. Пистолет он считал в своем деле инструментом лишь крайней необходимости. Стрельба, по его мнению, не была истинным методом действия для шпиона. Однако на сей раз она уже выполнила свое жестокое назначение: убрала с дороги препятствие. Он свободен… еще свободен… У него есть еще драгоценные полчаса. Вряд ли, услышав стрельбу, поднятый по тревоге патруль окажется здесь раньше. У него еще полчаса времени! Это страшно мало и одновременно много.

В его положении каждая секунда имела значение, каждая секунда ценилась на вес золота. Он взглянул на часы: четыре семнадцать. Значит, все, что произошло с момента столкновения с патрулем, длилось лишь семь минут. Да… еще есть шансы. Поезд, конечно, теперь отпадает. Станции будут оцеплены, пассажиров будут проверять. Слишком большой риск. Но и этот момент был предусмотрен в операции: Кайзер приготовил ему явочную квартиру, куда можно добраться на лошадях меньше чем за два часа. На одной из полевых дорог в условленном месте его ожидали запряженная двумя лошадьми повозка с провожатым, новые документы и комплект одежды. В роли крестьянина он должен был доехать до Трокова, якобы на скупочный пункт.