Януш Гловацкий - Польский рассказ

Бенуцци долго и громко смеялся, словно услышал превосходный анекдот.

Но Анджей подозревал, что этим смехом он прикрывал свои истинные чувства. И он решил вынудить секретаря к более откровенному разговору.

— Итак, на чьей же вы стороне?

Бенуцци взял в руки новую рюмку.

— Если вы позволите, я выскажусь со всей откровенностью, — проговорил он. — Я являюсь служащим концерна и секретарем директора. Интересы предприятия — мои интересы.

— А на чьей стороне концерн?

— Концерн должен быть на стороне тех, кто готов заключить с нами торговое соглашение. Таковы правила в нашем деле…

— Чем же вы торгуете? Директор говорил о каких-то историях с опиумом.

— Этим мы тоже занимались. Дело было прибыльное. Концерн заработал на нем миллионы — разумеется, долларов. Но теперь это уже в прошлом. Столько на Западе развелось людей, торгующих наркотиками. В последнее время мы занялись другим. Должен похвалиться — это была моя идея.

— Ну и что же это такое?

— Простите, что-то объявляют. О, как раз о вылете вашего самолета. Можем перейти в зал ожидания.

Это был большой зал, полный закоулков и проходов. Фигуры пассажиров, ожидающих посадки на самолет, терялись среди автоматов со сластями и папиросами, среди пластмассовых светильников, висевших над телефонами-автоматами, пестрых афиш и сверкающих зеркал. Группу ожидавших составляли молодая женщина с маленьким ребенком, несколько грузных мужчин с солидными портфелями — очевидно, представители торговых фирм; еще несколько ничем не примечательных фигур, и среди них одетый во все черное господин с ярким галстуком.

Сбоку, в глубоком кресле, сидел красивый молодой мужчина с длинными, до плеч, волосами и светлой бородкой. На нем была цветастая рубашка и нечто напоминавшее фантастический гусарский мундир. Молодой человек выказывал явное нетерпение: он курил сигарету за сигаретой, поднимался, делал несколько шагов в том или ином направлении, громко стуча высокими каблуками. Потом снова бросался в кресло, закидывал ногу на ногу, демонстрируя подбитые гвоздями подошвы своих ботинок и пестрые носки, и снова хватался за портсигар.

На экране телевизора показалась голова дикторши, объявившей: «Пассажиров, следующих в Рим, просим на посадку…»

— Ну, так до свидания, — Анджей протянул руку Бенуцци.

— До свидания. — И секретарь с пылом пожал протянутую ему руку. — Мы очень рассчитываем на вашу помощь. Arrivederci. Я позволю себе позвонить вам между восемью и десятью.

Анджей двинулся в сторону выхода вместе с группой, которую заметил еще раньше. Из различных закоулков зала ожидания стали появляться и другие пассажиры, которых он до сих пор не видел. В проходе стюардесса в кокетливой шапочке проверяла билеты. Прямо перед Анджеем шел длинноволосый молодой человек в опереточном мундире. Анджей заметил в черных глазах стюардессы выражение восторга, чуть ли не благоговения.

— Ах, синьор Мазелло! — воскликнула она и, не глядя ни на билет, ни на молодого человека, сложила ладони словно в молитве. — В путешествие?

— Да. В Рим… — ласково усмехнулся тот. — Недалеко.

— Наверно, какое-нибудь выступление?

— Я пою завтра на одном большом сборище.

— Наверное, я услышу. Наверное. А могла бы я… могла бы я попросить у вас автограф? Ну и написать несколько слов… Меня зовут Анджела. Ах, я была бы так счастлива!…

— Сделаем, ma bella. Держи! — Он подал ей свой чемоданчик и положил на него листок, подсунутый стюардессой. Картинным жестом он поднял руку с карандашом и, потрясая головой и длинными волосами, принял глубокомысленный вид. Не обращая ни малейшего внимания на ждущих сзади людей, он вел себя словно на сцене. Поскольку его раздумье затянулось, стюардесса нетерпеливым жестом сделала знак пассажирам, чтобы они проходили, и бросала на их билеты чуть ли не гневные взгляды. Движением руки она торопила проходивших.

— Presto! Presto!

Наконец певец что-то написал, заключив свое изречение размашистой подписью.

— Ох, grazie, molto grazie!.. У меня будет на память такой чудесный подарок!.. — щебетала в восторге стюардесса, не сводя с певца умильного взгляда.

Длинноволосый наклонился, взял ее за подбородок и поцеловал в губы. На мгновение ее подкрашенные глаза закрылись, и она вздохнула. Мужчина провел рукой по ее плечам, бюсту, бедрам, бросил «ciao», после чего, не оглядываясь, направился к низенькому автобусу, где его ожидали следующие в Рим пассажиры.

Когда Анджей очутился в салоне самолета, он заметил, что две стюардессы громко о чем-то шепчутся, показывая на молодого человека с длинными волосами. Бросив остальных пассажиров, они побежали к нему. Обе наперебой старались услужить ему, укладывая чемоданчик и плащ на полку.