Януш Гловацкий - Польский рассказ

Беляны варшавские на одно человеческое поколение моложе Белян краковских: часть камедулов из Кракова перебралась тогда в Варшаву. На краковских Белянах белосутанные отшельники жили в окружении темно-синих суконных кафтанов с пунцовыми пелеринами, которые называются здесь «керезыями»; на Белянах варшавских окружили монахов мазурские национальные костюмы — серые и черные кафтаны с лацканами всех цветов радуги.

Круглый белянский костел в стиле барокко, расположенный на дороге тут же возле Вислы, хранит сердца короля Михаила Вишневецкого и его матери. Не было у робкого короля Михаила, сына бесстрашного Иеремии Вишневецкого, особой надежды на то, что его действительно выберут королем. Об этом он говорил, сидя у окна в покоях, убранных украинскими рушниками, во дворце на улице Медовой, со своей матерью, Гризельдой из рода Замойских, внучкой канцлера Яна Замойского и вдовой великого предводителя, бравого молодца с окраинных земель, магната Иеремии.

Материнское сердце тревожилось в течение всего длинного летнего дня, пока происходили выборы, и вот вечером, неожиданно, потайным ходом со стороны садов пробирается к ней переодетый сын, чтобы сообщить, что стал королем. И тогда произошла сцена, пережитая, должно быть, искренне, но разыгранная с театральными эффектами: мать пала к ногам сына, воздавая должное величию короля. Оба их сердца, хранимые в костеле на Белянах, также относятся к привисленским легендам.

Меж белянских дубов, возле костела камедулов, стоит гробница Станислава Сташица, который любил посидеть здесь, среди благостной тишины, созерцая густую зелень и размышляя над неисчерпаемыми богатствами земли польской, недр и душ ее.

Отсюда, с белянского берега, хорошо видны итальянский дворец и темный парк в Яблонне, мирное воспоминание о воинственной фигуре князя Юзефа Понятовского в пору, когда его жертвоприношения Венере превосходили жертвоприношения Марсу.

Правобережная Яблонна выглядит созвучно жизни небольшого дворца при замке, где проводил свои дни в легкомысленной праздности князь Юзеф в то время, как его дядюшка-король навсегда переселился в Петербург вследствие захвата Варшавы Пруссией.

Но вот появился небольшого роста, бледный, всегда робкий в обществе Наполеон и, изъясняясь по-французски со своим итальянским акцентом, в коротких, звучащих отрывисто, как приказ, фразах предложил князю Юзефу создать наполеоновскую Польшу. Маленький Капрал доходил ростом стройному князю Юзефу до пояса. Так началась трагическая военная польско-наполеоновская поэма, завершившаяся в снегах необозримой России, потонувшая в ледяных водах Березины.

Но не в этой белорусской реке, не в Березине, а в саксонской реке Эльстер под Лейпцигом суждено было в 1813 году утонуть князю Юзефу. Князь Юзеф не раз переплывал верхом на коне Вислу — развлечения ради, во время прогулок из Варшавы в Яблонну. Однажды — к восторгу запорожских казаков — переплыл он верхом Днепр, который втрое шире Вислы, ибо торопился на знаменитую украинскую ярмарку и на свиданье к генеральше Х., переодетой в яркое платье пастушки…

В волнах Эльстера сбылось предсказание гадалки. Когда-то, в начале военной карьеры князя, когда случилось ему быть в дни Балканской войны в Хорватии, где-то в горном ущелье нагадала ему старая цыганка смерть от сороки. Компания бравых офицеров долго смеялась над этим пророчеством, потом все о нем забыли, до тех пор, покамест некий хорват, спасший князю жизнь во время Балканской войны и за то получивший дворец в Варшаве, на Медовой, не вспомнил после смерти князя о предсказании цыганки. «Эльстер» значит по-немецки сорока.

Во время прогулки на Беляны, глядя в сторону Яблонной, где во дворце и парке всегда было так много (не всегда подлинных!) реликвий, оставшихся от князя Юзефа, а на триумфальной арке виднеется краткая надпись «Понятовскому», невольно вспоминаешь два предания польской истории: легенду о Ванде, утонувшей в Висле, и смерть князя Юзефа в водах Эльстера. О чем поют Висла и Эльстер? Что хотели бы поведать нам эти две случайно породнившиеся реки (вспомним о династических польско-саксонских связях), навсегда останется загадкой.

…Высокий берег-обрыв над Вислой, протянувшийся от самого Черска, кончается здесь. Дальше, на северо-восток, по правому берегу, недалеко уж и до Закрочима, мазовецкого града, что на несколько веков старше Варшавы и известен как место древнейшей переправы на Висле. Мазовецкий (Черско-Закрочимский) тракт вел в королевский Плоцк. На этом тракте, и благодаря ему, возникла Варшава.