Джессика Цимерман - Дневник взбалмошной собаки

Я не был взращен для охоты на кабана. Кабан – это страшный зверь, он ужасней поросенка, еще огромней, еще безобразней и еще злей. К тому же он охотится на трюфели, а мой нос на них так похож, что я боюсь, как бы он не начал охотиться на него.

Возможно, я и родился охотничьей собакой, но стал городским котом.

И кроме того, вообще-то я сейчас в отпуске. В ОТПУСКЕ.

Мне очень надо отдохнуть от стресса городской жизни, восстановить жизненные силы.

Мне, прежде всего, хочется растянуться в тени яблони, или лениво пробежаться по саду, избегать всяческих осложнений, просто есть и спать.

Но несмотря на мое желание поспать, несмотря на голод, который охватывает мой живот, я убегу. Потому что у меня нет другого выхода. Потому что я НЕ ХОЧУ охотиться на кабана.

Я все предусмотрел. Чип и Дейл были со мной в сговоре. Они должны были разбудить меня около 6 часов утра, когда люди еще спят.

Они это сделали, я проснулся, съел большую миску сухого корма и вышел из дома через специальное окошко в двери для животных. Оно было открыто.

Я посмотрел назад и увидел лишь свой хвост, поднятый высоко вверх, как восклицательный знак (так бывает, он поднимается, если я полон бредовых планов), я сделал шаг одной лапой, потом другой и побежал. Так я сбежал из дома!

И не важно, что сад был обнесен решеткой: мне на это наплевать. Я очень умный: я, словно крот, прорыл дыру под решеткой сада.

Но… поскольку у меня появился большой живот из-за неумеренного поедания сосисок и сухого корма, я не пролез в дыру.

Тогда я вернулся в дом, с опущенным взглядом и поджатым хвостом.

На часах было 6 часов 7 минут. Никто ни о чем не догадался.

Спустя два дня продолжительных размышлений у меня появился план: я воспользуюсь случаем, когда ворота сада будут открыты, в момент, когда месье Жан, садовник, придет подрезать кусты. Вот тогда я и убегу.

Все удалось, я проскочил через открытую дверь этим утром, когда пришел садовник.

Думаю, что скоро семья объявит тревогу.

Весь день мне было страшно, жарко или холодно. Я даже заплакал, говоря себе, что больше никогда не свернусь калачиком на той комфортной милой лежанке, хоть она и розового цвета.

Поскольку я боялся потеряться, то не уходил слишком далеко.

В час, когда я пишу эти строки, не волнуйся, дорогой дневник, я нашел укрытие на ферме, расположенной… напротив дома.

Не нужно было, чтобы я слишком утруждал себя.

В настоящее время кроме двух куриц и жеребенка, никто не обращал на меня внимания.

Вдалеке, приблизительно в 12 метрах, я видел дом Анны и Хьюго. Примутся ли они искать меня? Смогут ли найти?

Прощайте.

Что же произошло дальше тем вечером?

Ну, так я заснул. Это очевидно.

Я не знаю, сколько времени это продолжалось, но той ночью я услышал приближение полицейской машины. Я сказал себе, что даже сюда они приехали за моими какашками, настолько те были прекрасны. Не тут-то было! Они приехали на мои поиски. ЗА МНОЙ.

Я не знаю, выдала ли меня курица или жеребенок, но факт в том, что полицейские поймали меня и погрузили в свою машину.

Потом я был в самой отвратительной манере, как обычный пес, засунут в клетку пункта временного содержания животных. Боже мой, это вам не визит к грумеру, а гораздо ужасней.

Меня поместили в клетку!

Справа от меня сидела немецкая овчарка и слева от меня сидела немецкая овчарка.

И в этот момент я обкакался. Потом я упал как подкошенный на спину, размахивая лапами в воздухе, а ушами метя пол.

Затем я умер.

Смерть длилась не больше ночного сна, поскольку несколько часов спустя, я так думаю, ведь у меня же нет часов, я увидел приближение кого? АННЫ, ХЬЮГО И ДЕТЕЙ.

Как только я услышал голос Анны, произнесенные ею: «Да, это он», я вновь воспрянул к жизни, лапы крепко стояли на земле, хвост вздымался высоко в воздухе, глаза были широко открыты.