Джессика Цимерман - Дневник взбалмошной собаки

Я приговорен к прогулкам с Томасом до нашего отъезда в Нормандию через 3 дня.

Во дворе нашего дома посадили несколько новых деревьев.

Это единственная причина, по которой я продолжаю прогулки: я должен пометить каждое дерево, чтобы обозначить свою территорию. Однако писать вместе с 8 другими псами, находящимися совсем близко, не так уж просто. Меня вынуждают заниматься недостойными вещами.

Я и на минуту не могу себе представить Хьюго, пытающегося пописать в туалете, в окружении 8 приятелей.

Это было бы смешно.

Ну так вот… для меня это тоже самое, это унизительно.

Я же не собака!

Эээ…, конечно, да, я собака.

Я заметил одну вещь. Когда люди нас видят – нас собак с Томасом – они радуются, им так мало надо для улыбки.

Нет ничего забавней людей, улыбающихся собакам на улице. Я нахожу, что мне приятно, когда они так улыбаются нам, однако самому мне, как я не пытался, никак не удается улыбнуться, и это заметно. Я часто улыбаюсь, но это скорее внутренняя улыбка, чем та, где показывают блестящие зубы. Я бы очень хотел открыть пасть, посверкать моими белыми зубами, приподнять десны и принять счастливый вид, но природа нас сделала так, что собаки (и животные вообще) не умеют улыбаться. Иногда, когда я нахожусь с Анной и детьми на прогулке, прохожие совершенно не уделяют внимание малышам, как будто их нет здесь, а мне посылают все восхваления в мире: «Он милый, он красивый, он симпатичный, у него довольный вид, он такой славный…» Признаюсь, что такие ситуации смущают меня.

Завтра мы уезжаем в Нормандию.

Прощай, Париж; прощай, Томас.

Я только что проехал 3 часа, вытянувшись на полу машины, с ногами детей на моей спине, будто я подставка для ног. Я превратился в коврик, и мне эти впечатления совсем не понравились.

Рядом со мной стояла клетка с Чипом и Дейлом. Однако ноги ставили на меня. Дети проявили больше уважения к клетке морских свинок, чем к моей золотистой шкурке. Несомненно, это говорит о том, что мои люди любят меня больше, чем Чипа и Дейла, это знак уважения, я в этом уверен. Как же я их люблю!

ГАВ.

Ааааааа, деревня, Нормандия, простор, запах зеленой травы. Я вновь живу! У Анны и Хьюго есть большой дом, в котором я имею право делать ВСЕ ЧТО ХОЧУ. Сад просто огромный: я валяюсь в траве, а иногда и в кроличьих какашках, чтобы избавиться от своего запаха парижанина. Я бегаю за бабочками, я ловлю мух и пчел, чтобы их съесть, я все время ем косточки… Я ЖИВУ ПОЛНОЙ ЖИЗНЬЮ!

Вчера вечером, когда ночь окутала сад, я увидел большой желтый теннисный мяч, блестевший в небе.

Я прыгал так высоко, как только мог, чтобы его поймать.

Удивительно, но мои прыжки рассмешили всю семью.

«Это луна», – сказали они.

Мне кажется, что я заметил в лесу за домом кабана.

Я, конечно, не уверен на 100 %.

Анна утверждает, что бретонские бассеты являются охотниками на кабанов.

Но я ведь парижанин, и в жизни своей охотился лишь на стволы деревьев и на мух, увы.

После расследования и подтверждения Анна и Хьюго решили послать меня на охоту за кабаном. Но я-то городская собака, я потерял все мои рефлексы, я не знаю правил охоты, я ем лишь сухой корм и готовые сосиски, я постоянно сплю, я езжу на лифте и хожу по ресторанам, поэтому охотиться на животное, которое больше меня, мне не хочется, более того, нагоняет на меня страх. Если так будет продолжаться, то я повторю попытку суицида.

Или же я убегу.

Точно, я убегу.

Итак, завтра на рассвете, в час, когда солнце начинает освещать деревню, я убегу.