Фатима Мирза - Место для нас

– Тебе не влетит? – спросил Аббас.

– Мне в любом случае влетит, независимо от того, сижу я здесь или нет.

Аббас снова рассмеялся.

– Правило номер один: просить прощения. Но разрешения – никогда, – заявил Аббас, с назидательным видом подняв палец.

Амар понимающе кивнул.

– А если не просить ни того ни другого? – поинтересовался он.

– Никогда не испытывай удачу слишком настойчиво. Возможно, это тоже правило.

От Аббаса слегка пахло сигаретами, но Амар не хотел спрашивать почему.

– Ты сказал, что любишь истории, – обронил Аббас.

Амар снова кивнул.

– Какие? Мы с таким же успехом можем получить что‐то от сегодняшнего похода в мечеть. На случай, если кто‐то спросит нас, что мы делали, почему тратили время зря, можно сказать, что мы учились и участвовали в общих молитвах. Но по‐своему. Это может стать еще одним правилом. – Аббас подмигнул ему.

Чье‐то подмигивание вызывало у Амара особенный восторг. Потому что, когда тебе подмигивают, это даже лучше, чем тайное рукопожатие или шутка, понятная только вам двоим. И подмигивает не кто‐то, а Аббас Али.

Амар рассказал ему историю о том, как пророк вел сотни людей на пятничную молитву. Когда пророк Мохаммед согнулся в земном поклоне, сотни собравшихся за ним сделали то же самое, а Хусейн забрался пророку на спину. Вместо того чтобы стряхнуть внука, Мохаммед остался стоять на коленях. Амар представил, как солнце самую чуточку сместилось на небе. Все мужчины, которые ожидали знака подняться, не понимали причины проволочки. Мама сказала, что, возможно, питавшие слишком большие надежды посчитали, что на пророка снизошло откровение. Самые откровенные циники ухмылялись себе под нос, вообразив, что пророк допустил ошибку, причем прилюдно. Амар часто спрашивал себя, к какому роду верующих он принадлежит, если так любил эту историю за то, что в ней Мохаммед показал себя таким терпеливым и способным отступить от правил только ради того, чтобы его внук мог поиграть немного дольше, хотя его ждала толпа людей.

– Он подождал, пока имам Хусейн решит, что хочет спуститься вниз. Молитва возобновилась и никогда не останавливалась, – продолжал Аббас, в точности повторяя слова матери.

Мама пыталась рассказывать истории и о моральных принципах, но для Амара они были просто о людях, готовых сделать все друг для друга.

– Ты мой протеже, – сказал ему Аббас после долгого молчания.

– Что такое «протеже»?

– Тот, кого можно поднатаскать, чтобы вел себя тихо и спокойно, и тогда ребята вроде нас с тобой смогут легко куда‐то исчезнуть на время без всяких проблем.

– И куда же ты пойдешь?

– Куда угодно.

– Чему мне нужно научиться?

– Всяческим уверткам.

Аббас Али снова подмигнул. Амар кивнул и выпрямил спину, чтобы Аббас знал: он готов учиться.

– Сюда, – говорит Хадия и останавливается.

Все трое неподвижно стоят на крошечной улочке со старыми домами и расписанными от руки вывесками. Тротуар украшают горшки с цветами. Место странно знакомо. Они потратили около получаса, чтобы добраться сюда. Хадия объясняет, что на улице есть антикварный магазин, парикмахерская, канцелярский магазин и кафе-мороженое, в которое стоит зайти.

– У меня нет денег, – вспоминает Амар.

– Ничего, – улыбается Худа. – У нас есть.

Дверь кафе издает смешной звук «му-у», когда ее открывают. Это вместо звона колокольчика. На стене нарисована фреска – пастбище с коровами. Амар осматривает помещение, желая убедиться, что здесь нет знакомых. Весело переглядывается с сестрами, когда понимает, что знакомых нет – повезло. Он вдруг вспоминает, как они в детстве играли в джунгли. Простыни, наброшенные на кухонный стол, превращались в пещеру, и все трое прятались под столешницей, как стая диких животных, прислушиваясь к каждому постороннему шуму, который мог быть воем хищников. Сейчас они снова стая, когда прижимаются лицами к стеклу витрины и медлят, рассматривая все сорта мороженого. Худа просит дать ей попробовать, но Хадия сжимает ее плечо и говорит:

– Ты можешь взять все что хочешь, ладно? Даже пломбир с фруктами и орехами.

Амар быстро заказывает и располагается в красной кожаной кабинке у окна. Тем временем Хадия открывает портмоне и отсчитывает долларовые банкноты. Она великий вождь своей стаи. Он будет скучать по ней.

Он лижет фисташковое мороженое в сахарном рожке. Жалеет, что выбрал рожок, а не креманку. Сестры приближаются к нему с креманками и фиолетовыми ложечками. Совсем как взрослые.