Александр Григоров - Знать

- Ваш гость - преступник. Мне не нужны проблемы. Благодаря вам их и так достаточно. Новости о вашей террористической деятельности добрались до Европы. Заграничная пресса хочет видеть своими глазами ученого-террориста. Пока вы черт знает чем занимаетесь, я работаю и обеспечиваю институт. Гоните вашего гостя, пока я не позвонил варте. Впрочем, я и так позвоню.

Во время монолога Кирилл Денисович по шагу приближался к Бронскому, чтобы подтвердить серьезность намерений. В итоге оказался между профессором и его детищем.

- "Черт знает чем" - это вы называете научную работу? - Бронский встал. - А свою деятельность, безусловно, считаете благом? Так вот, что я вам скажу: именно ваше стяжательство погубило институт. Думаете, я не знаю, откуда вы изыскиваете средства? Не вижу, как разворовали ИНЯД? Да, я боялся вмешиваться! Но сейчас, когда колыбель науки превратилась в инвалидную коляску, я закончу свой труд. Извольте не мешать, заместитель по науке!

- Вот как?! - пропищал Варгашкин. - Ну ладно.

Он замер, подбирая слова и шевеля губами. А когда изготовился, заметил, что оператор снимает все происходящее, а журналистка строчит в планшет. Кирилл Денисович сделал шаг к двери, чтобы прервать съемку, но зацепился и полетел.

Этот полет Николай Вальтерович наблюдал, как в кино. Нога Варгашкина ударилась о деревянную ножку массивного стола, на котором стояла вакуумная камера. Ножка треснула под тяжестью, и аппарат поехал к краю. Взмах рук, натяжение провода, скрежет подставки о столешницу... Варгашкин приземлился раньше ускорителя - сноп искр напугал больше, чем неожиданность падения.

Выученный ежесекундно ждать сенсации, оператор уткнулся в видоискатель. Боря как сидел за компьютером, так и остался, вжав шею, будто в него стреляют из монитора.

Модель ускорителя беспомощно лежала на кривом паркете, как труп самоубийцы. Казалось, когда обломки унесут, на потрескавшемся лаке останется очерченная мелом фигура. В тишине было слышно, как жужжит механизм камеры.

Бронский упал перед аппаратом на колени и ощупал его, как доктор, осматривающий пострадавшего. Судя по выражению лица и дрожи в пальцах, диагноз получался неутешительным.

- Ну и бардак! - выговорил Варгашкин.

Переступив через токамак, направился к двери, зло глянул на журналистов, но промолчал.

Сами собой удалились и телевизионщики, напоследок отсняв крупный план Рёшика.

Спустя несколько минут Бронский встал с колен, как ни в чем не бывало, отряхнул брюки. Бледное лицо не выказывало эмоций, но когда он взялся за чашку, руки дрожали. Прошелся туда-сюда и остановился возле дыры, чтобы достать вилку из более ненужной розетки.

- Вы сказали, что нужен человек для опыта, - обратился он к Рёшику. - Четверть часа назад я хотел предложить себя из бравады. Сейчас делаю это с холодного ума, потому что миссия моя закончена.

Николай Вальтерович бросил взгляд на мертвый ускоритель и зажмурился. Никто в кабинете не посмел прервать его. Стало холодно - наверное, из-за сквозняков.

- Извольте начать, - предложил Бронский расстегнул верхние пуговицы рубашки.

Пользун приблизился к профессору.

Меня зовут Мирослав Огнен, и я выхожу из такси. Передо мной - потертое временем серое здание, вокруг которого, как грибы возле пня, растут торговые палатки и киоски. Чахлый фасад изуродован рекламными баннерами. Если бы в Англии мне сказали, что здесь работает над управляемым термосинтезом профессор Бронский, я бы рассмеялся. Но жизнь шутит почище умников из телешоу. Причем, они пишут дубли, а жизненные репризы звучат в прямом эфире.

Проход к зданию - квест из онлайн-игры: противники живые, хотя расу определить трудно. У входа суетится парень с видеокамерой, молодящаяся дама преклонных лет дает указания. Общие планы всегда делают в конце съемки, так говорили журналисты из "Оупенинга".

Внутри - не похоже на научный институт. Скорее - декорации скетч-шоу: сюжет о том, как физики-ядерщики развлекаются в свободное время торговлей. Неплохая идея, может, предложить кому?

Спрашиваю у продавцов, как найти mister Bronsky. Никто не знает или не понимает. Помогает старичок - проводит в кабинет профессора. Говорит на сносном английском, дышит перегаром. По пути обмениваемся парой фраз. Оказывается, он - младший научный сотрудник.

- Когда же будете старшим?

- Защититься нужно, а по моей теме нет оппонентов. Все разбежались за границу, и оплачивать их приезд нет возможности.

Перед кабинетом высится куча мусора - бытовые отходы. Провожатый объясняет: раз в неделю вывозят, а защитники института живут здесь около двух недель.