Александр Григоров - Знать [СИ]

— Они вас перехватят в Сокольниках, у них есть номер, я слышала, они по рации говорили!

Дюжик наконец уселся на переднее сидение и захлопнул дверь. Машина сорвалась с места в сторону Сокольников, но через несколько метров затормозила. Задняя дверь открылась.

— Бегом! — скомандовал Рёшик, и Яся действительно побежала к авто.

Машина развернулась и помчала к Студенческому спуску.

— Ну и чего ты добился сегодняшним выступлением? Оно мало чем отличалось от речей депутатов: есть плохие люди, а мы — хорошие.

— Чего добился — в понедельник увидишь.

Карп Наумович уронил сухарик в чай и окончательно рассвирепел. Осмотрел кабинет, желая криком сорвать злость, но перед ним сидел один Смык — покорный и для распекания неинтересный.

С досады Несусвет устроил выговор секретарше по громкой связи — за остывший чай.

— Нет, как это у них получается? — размышлял вслух Несусвет. — Гипноз какой-то?

Секретарша принесла горячий чай с баранками. Карп Наумович посмотрел на чашку и отвернулся в унынии.

— Да что там гадать, Карп Наумович, пересажать их, и шабаш! — В запале чувств Гоша ухватил из блюдца баранку, смял ее ладонью и сунул в рот. С утра ничего не ел, а за окном ночь.

— Дурак ты, Гога! Был дураком и останешься! За что сажать-то? Они пальцем никого не трогают. За хулиганство на пятнадцать суток — пожалуйста, это в Конституции можно прописать: «Каждый гражданин имеет право на пятнадцать суток». А дальше что? Через две недели этот бунтарь выйдет уже не хулиганом, а святым — узник совести, жертва режима. И тогда они нам проблемы устроят почище любого гипноза.

Гоша развел руками — оно-то так, но без посадки никак нельзя.

— И что делать будем? — сказал он и проглотил баранку. — Все равно их нужно изучить, принять меры?

Несусвет отхлебнул чаю и полез широкой пятерней за баранками.

— Изучить, говоришь? — Он достал из чашки мокрый, съеженный бублик и сунул в рот. — Чтобы принять меры, говоришь? А что — идея! Научный подход к заговорщикам! Под такое дело из бюджета никаких денег не жалко.

Оба улыбнулись и чокнулись издалека чашками.

— Да кто за такое возьмется? — внезапно сообразил Гоша и перестал улыбаться. — Они же делают все невидимо?

— Дурак ты опять, если не понял. Правильно, невидимо. А у нас есть знакомый, который всю жизнь занимается тем, что не видно.

Смык посмотрел сначала с непониманием, а потом скумекал, о ком говорил хозяин.

Выпили на воображаемый брудершафт и рассмеялись в голос.

Бронский слушал Варгашкина, упершись подбородком в столешницу, обхватив голову руками. В кабинете директора стоял кислый запах дыма. А в первом ящике стола лежала фляга с коньяком — осталось на донышке.

— В лаборатории ядерных процессов ставим еще десять компьютеров и открываем интернет-клуб, — прочитал Варгашкин запись в ежедневнике. — В нашем районе молодежи много, будут ходить. Если что, снизим цену.

Глаза Бронского закрылись, что можно было считать положительной реакцией. Вдохновленный зам по науке продолжил:

— Оборудование в отделе ионно-плазменных технологий относительно новое, его трогать нет смысла, — Кирилл Денисович сказал по-деловому: «Трогатсь». — Его нужно попросту продать. Год-два, и та же магнетронная установка превратится в металлолом. У меня есть клиент с предварительной готовностью купить.

Варгашкин достал пухлую папку, открыл ее и чихнул, поднимая облачко пыли. Бронский оценил размер папки и уронил голову на стол.

— Теперь по отделу ускорительных технологий, — зам полистал страницы. — Циклотрон «У-150М» работает с середины прошлого века, устарел морально и физически, занимает большую площадь. На ней прекрасно разместится боулинг-клуб. Нужно разрешение районной власти, я договорюсь, это недолго.

Бронский открыл глаза и, не поднимая головы, спросил без эмоций:

— А где мы будем ускорять частицы?

Варгашкин закрыл папку и заговорил тоном родителя, объясняющего ребенку, почему сладкое вредно:

— Николай Вальтерович, нам сейчас не до частиц. Вы видите, что в стране происходит — оптимизация. Бюджет на науку и культуру урезают, институты закрывают. У нас есть возможность не жить, но хотя бы существовать за счет арендаторов. Но чтобы их пустить в ИНЯД, нужно освободить часть помещений.

— Что же останется?

— Четвертый-пятый этажи. Бухгалтерия, юрист, АХЧ, отдел кадров. Ну и мы с вами.

— А как же наука?

Варгашкин вздохнул и перешел на более слащавый тон, для совсем маленьких: