Евгений Князев - Красный пассажир

— Да что ты такое говоришь, Анюта, с чего ты решила, что я запала на этого ловеласа, — Юля наигранно улыбнулась и продолжила, — просто я смущаюсь, когда меня так нагло разглядывают, и ничего не могу сказать только из-за того, что мне этот парень, кажется, совсем не таким за кого он себя выдает. Он сам здесь, словно в клетке с тиграми, контролирует каждый свой шаг, и я как врач говорю, его нервная система оставляет желать лучшего.

— Ладно, я тебе сказала, что думаю, у тебя своя голова на плечах, а вот я, кажется, влипла, такое впечатление, что вот- вот начнется, но я лучше сама перекушу пуповину ребенку, чем останусь на этом проклятом острове. — Анна погладила живот, где четко вырисовывались очертания головки и руки младенца, — рвется парень наружу, завтра, послезавтра будешь принимать роды.

— Ой, Аня, я бы на твоем месте не рисковала, а вдруг в шторм попадем, да мало ли что в море не бывает, — Юля подоткнула шерстяное одеяло под ноги роженицы и встала. — Пойду на воздух, посмотрю, что там делается, может, по причалу прогуляюсь, а ты лежи, если хочешь остаться на судне.

В это же самое время весь организм Смагина получил откровенный сигнал извне, от которого учащенно забилось сердце, заныло в пояснице. Эти позывные молодого и крепкого организма уже хорошо были известны Игорю. Он быстро спустился в холл, где его ждал старинный приятель Сергей Москвичев. По пути он встретил всех кого не хотел видеть в этот час. Галочке Савельевой он дружелюбно помахал рукой и пробежал мимо застывшей в недоумении девушки дальше по коридору, где столкнулся с Кузнецовой выходящей из ресторана. Леночка загадочно улыбнулась и прошла мимо вильнув своими обтянутыми кожаной юбкой бедрами и, наконец, прямо у входа в музыкальный салон он чуть не сбил буфетчицу. Ниночка несла на мостик поднос с горячим кофе и бутербродами.

— А вот и самая красивая женщина на пароходе, — не удержался уколоть буфетчицу Смагин, — А как же иначе, первая леди всегда должна быть на голову выше других и не терять честь мундира. С праздником вас, Нина Трофимовна, желаю самого главного в вашей жизни, хорошего бабьего счастья. Как известно, у разных женщин различные взгляды на понятие счастье, но всех их объединяет одно желание — удачно выйти замуж, чего я вам и желаю.

Нина Трофимовна при этих словах побледнела, едва не выронив поднос, спотыкнувшись о комингс, но благодаря старой морской закваске она выдержала это испытания, хотя на сто процентов была уверена, что про ее невинные похождения по каютам комсостава уже знает весь экипаж. Но она плохо знала Игоря Смагина, который сейчас удалялся от нее по коридору. У того и в мыслях не было докладывать об этом Семенову или кому-нибудь из своих знакомых. Девиз «Меньше знает — крепче спит!» — вот чем он руководствовался при работе в море.

Москвичев поджидал его возле администраторской, непринужденно беседуя с дежурной Катюшей Луневой — незаметной, маленькой, похожей на подростка девушкой, ничем не выделяющейся среди своих подруг- дневальных, может только самым главным — остротой ума и логикой мышления, присущим, особо одаренным мужчинам и женщинам.

Кто же мог подумать, глядя на невинное личико Катерины, что эта девочка год тому назад окончила Государственный университет по специальности прикладная математика. Проработав с полгода в вычислительном центре университета в качестве лаборанта — все чему она там научилась, так это пить неразбавленный спирт и заниматься любовью с мужчинами, годящимися ей в отцы. Сделав аборт от начальника центра Дениса Шпигайло — розовощекого хохла из Винницы, небольшого городка на западной Украине, попавшего в Дальневосточный Университет по воле злой судьбы, и полностью разочаровавшись в людях, Катя все же нашла в себе силы и через очередного любовника, у которого она временно находилась на содержании, устроилась на пассажирское судно библиотекарем.

Опытный кадровик Антон Сироткин, бывший участковый милиционер, уволенный из органов за взятки, конечно же, не просто так протащил Луневу на самый зачуханный и пользующийся незавидной репутацией, пассажир пароходства. Сироткин оформлял документы довольно долго, пока Катя ему не надоела. Она приходила на его холостяцкую квартиру ровно в назначенное время и, чем могла, радовала морального урода, совершенно потеряв чувство любви к своему телу и робкой душе.

Иногда они встречались в гостинице «Моряк» и Катюша, до боли сжав зубы, терпела, горячее, покрытое миллионом веснушек потное тело и мерзко пахнущий рот. Надеяться ей было не на кого. Ее родители, знатные шахтеры, погибли в Кузбассе, от взрыва метана в шахте, еще, когда она училась на третьем курсе Университета, и с тех пор вся ее дальнейшая жизнь зависела только от нее самой.