Евгений Князев - Красный пассажир

Из темноты рубки Смагина встретил приветливый голос старпома Виктора Ильина:

— Чего не спиться, начальник, если чего случиться разбудим без предисловий. А пока идем по пять узлов в час, буксир в порядке, на сейнере кэп и стармех каким-то образом выровняли крен, теперь наш рыбак, словно подводная лодка в надводном положении, идет ровнехонько в кильватере, одна рубка торчит над водой. В полдень должны подойти на рейд Шикотана. Так что можете идти спать.

— Какой там спать, нервы уже ни к черту, — Игорь несильно стукнул кулаком в переборку, отчего магнитный компас вдруг загудел, и стрелка слегка завалилась на норд-ост.

— Ильин постучал по железному цилиндру костяшками пальцев, и непокорная стрелка вернулась на место.

— Больше так не делай, начальник, сам видишь, пароход на ладан дышит, того и гляди, все начнет ломаться, а нам еще три дня топать до Владика.

— Прости, братишка, измотался видно, уже время не ощущаю, нервы никуда не годятся, прикинь, впервые за весь рейс поднялся не в положенное время.

Даже в темноте видно было, как старпом расплылся в понимающей улыбке.

— Вы бы Игорь Львович чуток передышки себе дали, ведь девки молодые, так измотают, домой не доберетесь.

Игорь ничего не ответил, он спокойно проглотил сказанное и перевел разговор в другое русло.

— Я гляжу, на горизонте целый город светится, как с таким прицепом проскочим. — Игорь приник к окулярам бинокля, — Как считаешь старпом, надо мне на начальника Южно-Курильской экспедиции выходить?

— Я считаю, не стоит, — Ильин подошел поближе и пробасил, — чем собственно они нам помогут да ничем, может, окажут содействия и освободят причалы, но на подходе мы и так сообщим, что тянем в порт аварийное судно. А что до рыбаков, то у нас аварийные фонари включены, можно и сифон врубить. Если хотите, можете прямо сейчас через начальника рации связаться с вашими друзьями по телефону.

Игорь покачал головой, но в темноте рубки никто этого не заметил.

— Пусть, народ спит спокойно, а я пойду, прикорну с полчаса, впереди трудный день.

Смагин зашел в свою каюту и включил свет. Он не понял куда попал. Все блистало чистотой и порядком, даже воздух был насыщен запахами цветочного дезодоранта.

«Галина что — ли следы заметает» — хмыкнул Игорь и прямо в одежде плюхнулся на аккуратно застеленную, словно в солдатской казарме, кровать. Глаза моментально закрылись, и его тотчас унесло далеко от этого места на далекие острова Рикорда, где он с семьей и приятелями из яхт-клуба как-то отдыхали. Там тихо накатывалась волна на пологий песчаный берег, он лежал на махровом полотенце и глядел в бесконечную даль голубого неба с легкими перышками облаков. По песчаному берегу носился неугомонный Димка, рядом лежала Ольга в темных очках и белом купальнике. Она читала какую-то книгу. Игорь понимал, что это всего лишь сон, но сон был настолько реальным и красочным, что он запомнил все до мельчайших деталей.

Ему не хотелось просыпаться. Вот он под руку с женой и Димкой на руках идут по набережной. Ольга почему-то все время смеется. На Игоре

белые просторные траузеры и легкая безрукавка, легкий теплый ветерок теребит его длинные, светло-русые волосы. На Ольге тоже белое прозрачное платье, она то и дело забегает вперед и кружится, расставив руки. Они едят холодное мороженое, отчего в животе становится горячо и блаженная нега наваливается на Игоря.

Вот они у себя дома. Ольга лежит рядом, положив Игорю голову на плечо, и тихонько посапывает. Игорь боится разбудить жену и потому лежит тихо и смирно. Ольга что-то пробормотала, но это не ее голос. Смагин открыл глаза и приподнялся на локтях. Рядом, укрывшись простыню и, отвернувшись к переборке, спит девушка. «Боже, да это же Савельева!». — Игорь сел на кровати и слегка потянул простынь на себя. Девушка недовольно фыркнула и еще сильнее завернулась в махровую простынь. «Черт, она, как призрак, входит и выходит из моей каюты словно туман, который материализуется затем в эту великолепную фигуру».

Смагин сел на кровати и словно бык замотал головой: «Чертовщина какая-то!» Он прошел в угол каюты и заглянул в холодильник, где у него еще оставалось заначка — половина литровой бутылки «Smirnoff Vodka». Два хороших глотка кристальной обжигающей жидкости прямо из горла привели его в чувство. Этого ему было достаточно, чтобы избавиться от необъяснимого страха и нервного озноба. На него вдруг навалилось чувство вины, присущей всем русским людям. «Зачем я все это делаю?! Ведь меня наверняка ждут дома, беспокоятся. Как же вырваться из этого порочного замкнутого круга?»