Евгений Князев - Красный пассажир

Смагин также отчетливо понимал, что, войдя в сговор, он уже никогда не сможет оторваться от этой компании. Здесь начинается рубеж невозвращения, обратного пути к честной жизни нет. Но предательский голос внутри него нашептывал. «У тебя же молодая красивая жена, ее надо одевать, маленький ребенок, которого необходимо растить и воспитывать. Они никогда не поймут тебя, если была возможность взять свое, а ты прошел мимо. Просто все тебя будут считать неудачником по жизни».

Игорь огляделся, словно за ним следили из десятков видеокамер, и еле заметно кивнул головой. Альфред Адольфович удовлетворенно хмыкнул.

Тогда вот здесь тоже поставьте свой автограф, — директор протянул пожеванный листок серой бумаги.

— Что это? — Игорь развернул бумагу и продвинул ближе к свету. Что за филькины грамоты вы мне подсовываете, больше никаких подписей..

— Это Ваше, Игорь Львович, согласие на включение игровых автоматов, показ платного видео и разрешение на продажу спиртного в барах.

— А вам что моего устного согласия мало. Со спиртным давайте повременим, — непререкаемым жестом руки, Игорь остановил напористого победителя соцсоревнования, — торговлю откроем на обратном пути, когда у рыбаков будет, чем платить, ну а по всему остальному я даю добро. Только что я с этого буду иметь.

— Вот это деловой разговор, чувствуется наш человек, — директор скомкал листок и сунул его в карман, — для начала десять процентов от выручки наличными в конце рейса, — директор невинным взглядом посмотрел на начальника рейса.

— Ты за кого меня принимаешь, прохвост, — Смагин положил тяжелую руку на плечо директора ресторана отчего тот перекосился в одну сторону, — ты знаешь, сколько я таких, как ты, пропустил через свои руки, — и жестким голосом не требующим возражений произнес:

— Фивти — фивти, андестэнд, только наличные, каждый день вечером.

В глазах Альфреда Адольфовича вспыхнули, но быстро погасли злые огоньки ненависти.

— Извините меня старого дурака, запричитал директор, глупость спорол. Это десять процентов к вашим пятидесяти, хотел сказать, но вы меня опередили. Я же понимаю, и вашему начальству надо кое-что преподнести, все мы люди, все хотим жить. Еще раз извините старого пустомелю, будем считать, что договор заключен, за это не грех и выпить.

Как, кстати вам мои куколки, не правда ли хороши!

— Сам проверял, — съязвил Игорь и погрозил директору пальцем, — не сметь развращать малолетних.

— Да они сами, кого хочешь, совратят. Вы только дайте мне знать, к слову сказать, вы им приглянулись.

— Я и без вас это знаю, — Игорь помахал официанткам, дайте же что-нибудь поесть и уберите от меня вашего шефа, он меня заморит работой.

— Все, все я удаляюсь, а вечерком добро пожаловать в бар, на партию в преферанс.

Запах дорогих духов пахнул со стороны спины, словно легкий ветерок прошелся по цветочному полю и накрыл с головой мягким саваном расслабляющего покоя. Игорь задохнулся от внезапно захватившей его тихой радости и спокойствия. Такое случалось с ним, когда он заплывал далеко в море и, распластавшись на спине, покачивался на волнах, слушал загадочные шумы океана. Вода и успокаивала и одновременно возбуждала все мужское начало. Он, как бы наполнялся великой силой природной стихии, замешанной в этой неизмеримой массе воды миллиарды лет производящей жизнь.

Девушка поставила тарелку душистого, красного борща перед Смагиным, слегка коснувшись своим узким бедром за плечо мужчины. От этого прикосновения, как по трубам, к Игорю потекла горячая река энергии юного тела. Игорь внутренне перекрестился. — «Что за дьявольское наваждение! Вот уже четвертый десяток лет за спиной, а все как в молодости, каждый новый запах, легкий контакт вызывает в нем звериный инстинкт.

Смагин, не поднимая глаз, начал жадно есть, словно провел бурную ночь с этой незнакомкой. И, когда он, пересилив свою неловкость, поднял глаза, то увидел, что девушка сидит за соседним столиком и что-то невозмутимо пишет на салфетке. Она подняла удивленные глаза на Смагина и спросила.

— Вам второе принести?

— Как тебя зовут, красавица.

Щеки девушки покрыл румянец, она вдруг стушевалась.

— Галина Савельева, — она опустила голову, как провинившийся подросток.

— Вот что, Галочка, в меню указан, цыпленок табака, лучше принеси мне кусок поджаренного мяса, да побольше, так называемый «стэйк».

— Сейчас закажу, только придется подождать

Официантка легко поднялась, и через минуту склонилась над Игорем, собирая грязную посуду. Она будто чувствовала, что этот мужчина полностью находится под воздействием ее магического излучения, хотя отлично понимала свое зависимое положение. Она также не избежала легкого озноба при общении с этим новеньким начальником рейса, и давно забытый трепет в душе напомнил ей о любовных переживаниях юности.