Евгений Князев - Красный пассажир

— Пока нет, — скромно потупил глаза американец, — вот пополню свой языковой запас у вас на пассажире, а потом у рыбаков, тогда видно будет.

— А что же вы расстались с Леонардом Львом, не удержался Игорь, деньги не поделили?

— Какие там, деньги Игорь, — Джон махнул рукой, вы теперь сами знаете, кем я был в той компании, мне заплатили определенный процент и мы легко расстались с Леонардом. А что случилось с вашими судами, я понятия не имею. Сейчас вот перебрался в Советско-Американскую компанию, так, что уж потерпите меня до экспедиции.

— Какие у вас с этими людьми были взаимоотношения, меня не интересует, Игорь Львович, — прервал разговор Семенов, — Вот их направления, оплаченные билеты. Прошу расселить, согласно статуса в каютах первого класса, кстати, подошел наш пассажирский помощник Александр Самылов прошу любить и жаловать, он вам поможет разобраться с каютами.

Молодой приземистый человек с короткой шеей боксера, расплющенным носом и губами стоял в дверях, ожидая приглашения. Он то и дело покачивал головой, как тот индус в такт со своей дрессированной коброй, вправо и влево, всем своим видом показывая свое расположение присутствующим. Белоснежная форменная рубашка с пагонами второго помощника и хорошо отутюженные черные брюки, говорила о его опрятности и аккуратности.

— Александр Иванович, — пассажирский протянул пухлую ладонь и отступил на шаг назад, пропуская начальника к двери.

— Игорь Львович, — я думаю, вы быстро разберетесь с иностранцами, а потом мы сядем и обсудим наш маршрут следования в Охотоморскую экспедицию.

«Никогда бы не подумал, что азиаты такой чистоплотный народ» — думал Смагин читая список требований написанных на корявом английском языке, которой подал ему Ичикава еще в каюте капитана. В списке на первом месте стояла двухразовая в день, влажная уборка кают, затем ежедневная смена пастельного белья, полотенец, стирка и глажка нижнего белья обработчиков и их рубашек и прочее, прочее.

«Как же они собираются работать на базе? Кто же им там будет стирать», — усмехнулся Игорь, поглядывая на серьезное лицо Ичикавы, словно тот передавал правительственный меморандум послу чужого государства.

Смагин тонким фломастером возле каждой строчки начал проставлять цифры с долларовым индексом, что произвело огромное впечатление на каменное лицо японца. Оно из горизонтального стало вытягиваться по вертикали, узкие щелки глаз округлились, как после дорогой пластической операции.

«Вот из ит?» — не удержался круглоглазый.

«Это наши прайсы на услуги, сервинг прайсэс, — пояснил Игорь,

— Бат, ви олреди пэй фор тикетс, — впервые за все время расплылся в улыбке японец.

— Сори, батенька, — Игорь нарочно соединял корявый английский текст с русским, как бы передразнивая азиата, ненавидящего английскую речь — итс аддишнл сервис энд ю маст пэй фор ит аддишнл ту. Короче, гив ми мани, энд зэтс вил би о кей. — Смагин жестом большого и указательного пальца покрутил перед носом джапа. — Андестэнд?

— Хау мач, — японец явно испытывал терпение Смагина.

— Тебе косоглазый по-русски написано, сколько платить за каждую услугу, — он ткнул пальцем в список, — наличные и лично мне, кэш мани, андестэнд.

Японец сокрушенно покачал головой, взял список и пошел по коридору к своей каюте.

— Ви коллект мани Анд ай бринг ю, — произнес он, не оборачиваясь.

— Я в этом и не сомневался, — Игорь дружелюбно помахал Ичикаве рукой, уж кто-кто, а он досконально изучил характер и поведение японцев, когда работал на Индийской линии, где в списках портов заходов числилось с десяток городов по всей Японии. Бывало, что из приветливых компанейских парней агенты превращались в надменных, несгибаемых и не очень-то разговорчивых коммерсантов до конца отстаивающих свою позицию, поэтому перед каждой встречей с агентами и портовыми служащими Игорь тщательно проверял документы, готовил короткую вступительную речь при оформлении документов, ставил свою подпись на коносаментах или таймшитах только после личной проверки.

После того, как один из представителей компании не произвел полностью всех работ, не смотря на то, что Игорь по доброте душевной, а точнее по халатности, подписал дисбурсментский счет, в дальнейшем Смагин наотрез отказывался досрочно оформлять документы. Японцы научили его ценить время и считать деньги, потому сейчас, он так спокойно диктовал свои условия, зная безвыходность положения Ичикавы, здесь на судна он был хозяином положения, хотя злоупотреблять этим не собирался.