Евгений Князев - Красный пассажир

Ему было интересно наблюдать как из непремиримого и вышколенного усердного работника компании, старательный и хитрый самурай превращается в послушного и доброжелательного пассажира, ничем не отличающегося от такого же русского соседа по каюте.

С мужчинами он научился ладить в море, но вот женский персонал представлялся ему пострашней любого, самого опытного агента. И когда пассажирский помошник предложил собрать свой штат для знакомства, Игорь слегка заробел, хотя в его жизни встречалось немало хорошеньких женщин, начиная от девочек, перешагнувших подростковый возраст и желающих поскорее повзрослеть, кончая солидными замужними дамами, которые, кто от скуки, кто от недостатка внимания со стороны мужа отдавали свои чувства первому приглянувшемуся мужчине.

Пассажирский заметил замешательство Смагина и по — дружески обнял его за плечо.

— Не волнуйся, Игорь Львович, ты у нас мужик здоровый, сексуальный, как сейчас говорят, а они у меня, как курочки, послушные, — он весело подмигнул, — присматривай, начальник, если какая приглянется, шепнешь мне, с этим делом у нас просто. А если кто фыркать будет сам, решай, что делать, это твоя вотчина, ты фрахтователь, а значит и хозяин на судне. Небось, Виктор Иванович тебе инструктаж провел.

Смагин внимательно посмотрел на Александра и улыбнулся.

— С тобой, Саша, мы сработаемся, давай веди, показывай свое хозяйство, через полчаса начнется посадка, а я даже не знаю расположения кают.

— Так это проще простого, — воспрянул Самылов, у меня есть план судна, в администраторской сидят мои стюардессы, которые разведут пассажиров по свои каютам. Твое дело выписать посадочные талоны и менять их на билеты, это мы можем поручить главному администратору, а сами затем пройдем по каютам и сверим людей поднявшихся на борт с выписанными талонами, ну это чтобы подстраховать себя от лишних людей на судне.

Но для начала зайдем в музыкальный салон, там я уже собрал весь свой штат, кстати, мне самому надо с новым пополнением поближе познакомится, в прошлом рейсе почти треть своих красавиц непокорных списал, пускай на берегу подумают, что лучше здесь в тепле и при деньгах или в ночных барах и притонах за бесплатно хлеб отрабатывать.

— Слушай, Саша, а что если они пожалуются?

— Да ты что, Игорь, кому, куда? Это же целая система, которая сначала вербует, затем обучает в училище, а затем распределяет по судам пароходства. Неужели ты думаешь, что в этом безупречно работающем механизме какая-то шестеренка даст сбой, все уже отлажено десятилетиями. Ни капитан, ни помполит не посмеют пойти против течения, а тем более какие-то стюардессы, или прочий обслуживающий персонал, проработавший на море без году неделю. Идем за мной, посмотришь, как я веду планерку.

— Давай, Александр Иванович, без меня я и так верю, что на пароходе по твоей части порядок, с меня пассажиров достаточно будет.

— Как, знаешь, Игорь Львович, но вечером, после двадцати мы собираемся в баре, надо обсудить вопросы по продаже спиртного, игровым автоматам и показу видеофильмов. Будут директор ресторана, бармен, я, завскладом, познакомимся поближе, может, в покер или преферанс перекинемся. Бар рядом с твоей каютой, так что не заплутаешь.

— Смагин, Игорь Львович, на минуточку загляните в Ресторан, — эта фраза прозвучала из уст незнакомого человека, застывшего на расстоянии протянутой руки от Игоря. — Если не ошибаюсь, вы начальник рейса, — мягким баритоном продолжил незнакомец.

Игорь повернул голову, чтобы повнимательней рассмотреть еще одного представителя клана пассажирской семьи. Перед ним стоял низкорослый мужчина в синем, строго покроя, костюме из королевского бостона в черную полоску с отливом. На широком лацкане, сверкая перламутровой эмалью, красовался значок «Победителя социалистического соревнования». Яркий, темно — синий галстук с эмблемой «FESCO» на фоне капроновой рубашки цвета яичного желтка придавал мужчине с одной стороны импозантный вид солидного начальника, с другой стороны говорил о его принадлежности к высшему слою красного пассажира.

На вид ему было не более пятидесяти, но красные, воспаленные от недосыпания с желтыми прожилками глаза и коричневые морщинистые мешки под ними на сером лице, усеянным черными угревыми спорами, говорили о его пристрастии к затяжным ночным кутежам. Неуемные в своем постоянном движении пухлые пальчики, на покрытых пигментными пятнами кистях рук, которыми он перебирал ожерелье четок, изготовленных из палисандрового дерева, могли служить ему хорошими помощниками при игре в карты.