Дженнифер Смит - Билет на удачу

Но потом я смотрю на Тедди. Он не сводит с меня взгляда, и его глаза полны беспокойства. Мне вспоминается, что он сказал той ночью у себя дома: «Ты идешь к Лео, когда тебе хочется вспоминать, и идешь ко мне, когда тебе хочется забыть».

Сейчас со мной рядом Тедди, но я не хочу забывать. Только не это воспоминание. Поэтому я делаю глубокий вдох и рассказываю ему все.

Я говорю ему о разговоре родителей – разговоре, которого совершенно не помнила до этой самой минуты, – и Тедди внимательно слушает меня. Закончив, ожидаю услышать от него что-то вроде «ого!», «ох» или простого «мне жаль, Эл».

Но вместо этого он говорит:

– Значит, они не были идеальными.

– Что? – теряюсь я.

– Они были обычными людьми, – наклонив голову и взглянув на меня искоса, поясняет Тедди. – Очень хорошими, но все же обычными.

– Естественно. Я это знаю, – отвечаю и почти сразу осознаю: а так ли это? Я еще не отошла от ошеломившего меня воспоминания, и в голову закрадываются мысли: что еще я могу не помнить? Что еще могла упустить?

– Мне кажется, – медленно, осторожно начинает Тедди, – что иногда ты делаешь из своих родителей великомучеников. Ты возвела их на пьедестал. Но это не честно – ни по отношению к ним, ни по отношению к тебе. Я знаю, они много сделали для того, чтобы этот мир стал лучше, и это очень здорово…

Я вздергиваю подбородок, ожидая продолжения.

– Но они также все это делали, потому что такова была их работа. Даже люди, работающие над спасением мира, все равно работают за зарплату. И в конечном счете они просто обычные люди.

Он, конечно же, прав. Мои родители не были идеальными. Они были как все. Ссорились, терпели неудачи, разочаровывали друг друга. Они раздражались и уставали. Срывались, ворчали, бухтели.

Но они также смеялись, шутили и поддразнивали друг друга. Сильно переживали и заботились о людях и окружающей среде. Они пытались оставить свой след в этом мире, однако не знали, как мало времени им на это отведено.

И они любили меня. Безумно любили.

Они были обычными людьми.

Но они также были моими родителями.

– Да, – говорю я Тедди. – Но они были невероятно замечательными людьми.

Он смотрит на меня долгим взглядом.

– Ты знаешь, сколько людей на планете отказались бы от пары десятков миллионов долларов?

Я качаю головой.

– Нисколько, – отвечает он. – Ответ: таких нет. Кроме тебя, Эл.

– Ну да. И ты считаешь меня сумасшедшей.

– Слегка, – улыбается Тедди. – А еще я считаю тебя невероятно замечательной.

Я кладу голову ему на плечо, солнце пригревает лицо.

– Мне это представлялось иначе. Возвращение сюда. Представлялось, что я буду чувствовать себя дома.

– Это место было для тебя домом из-за родителей, – тихо отзывается Тедди. – Без них оно – просто музей.

Я сажусь, чтобы посмотреть ему в лицо, и он улыбается мне, но его улыбка печальна.

– На днях я ездил в свой бывший дом, – отвечает Тедди на мой невысказанный вопрос. – Меня посетила безумная идея попросить архитектора не затрагивать перепланировкой нашу квартиру. Оставить ее такой, какая она есть. – Он качает головой. – Совершенно дурацкая идея. Все здание было бы переделано и стало новехоньким, но одна-единственная квартира осталась бы в своем прежнем виде… Она была бы как бельмо на глазу.

– Тогда зачем?..

– Смалодушничал после встречи с отцом, – пожимает плечами Тедди. – С этой квартирой связаны все мои воспоминания о нем. Я не мог представить, чтобы ее раскурочили.

Я киваю.

– Возвращение, наверное, далось тяжело?

– И да, и нет. Я словно вошел в капсулу времени. Новые владельцы не делали ремонта. Помнишь ту трещину в потолке, похожую на аллигатора? Она все еще там. Как и разбитая нами в ванной плитка. – Он ненадолго умолкает. – Но это хорошо, что я там побывал. Посмотрел квартиру. Я смотрел на нее другими глазами, ощущая другие чувства. Ощущая самого себя по-другому. И теперь на месте этой квартиры мы построим что-то получше.

В какой-то момент разговора мы, не разрывая зрительного контакта, подаемся навстречу друг другу. И теперь Тедди медленно и словно невольно склоняет голову набок. Шелестят на ветру листья деревьев, кричат студенты, по кристально-голубому небу плывут облака. А мы с Тедди сидим неподвижно, наклонив головы в разные стороны, напряженно глядя друг другу в глаза.

Я жду, когда Тедди опомнится и отодвинется, но он не делает этого. Наоборот, мы вполовину сокращаем расстояние между нами, и наши лица оказываются еще ближе. На пару долгих секунд мы замираем где-то между разговором и поцелуем, представляя собой увертюру, которая никак не перейдет к основному действию. Затем глаза Тедди слегка расширяются, он едва заметно качает головой и отстраняется, забирая с собой весь мой воздух, всю мою надежду и множество кусочков моего сердца.