Дженнифер Смит - Билет на удачу

Надо отдать Тедди должное, он не притворяется, что не понял, о чем я.

– Не-а, – отвечает он, обводя взглядом кампус. – В таком замечательном месте не жаль провести четыре года. Но это не для меня.

– Ну, это даже хорошо. Сомневаюсь, что для твоего перевода сюда тебе хватило бы ста сорока миллионов долларов, – подкалываю его я.

– Я вообще об универе, – пихает меня локтем Тедди.

– Знаю. – Мне стоит колоссальных усилий не продолжать эту тему.

Дорожки заполнены студентами с рюкзаками на плечах и книжками в руках. Пытаюсь представить себя здесь в следующем году. До этого осталось не так много времени. Но что интересно, Стэнфорд не так уж и сильно отличается от Северо-Западного и других виденных мною университетов. Меняется общий фон: в одних учебных заведениях здания из красного кирпича, в других – из белого камня; в одних ходят в парках, в других – в шлепках. Однако они схожи по сути.

Ты не в лотерею играешь, выбирая, где провести четыре года своей жизни, где получить знания, обрести друзей и понять, кем ты хочешь стать, вернувшись в большой мир.

Выберешь одно место – и твоя жизнь пойдет одним путем.

Выберешь другое – и она будет совершенно другой.

Лучше особо не заморачиваться этим, а то истерзаешься сомнениями.

Мы обходим залитые солнцем здания, когда у меня начинает болеть голова. В висках словно стучат крохотные молоточки.

– Наверное, ты просто устала, – говорит Тедди. – Мне не надо было… – Он умолкает. «Мне не надо было приходить ночью в твой номер». Его мысль ясна и без слов.

Мы останавливаемся рядом с высокой колокольней. Закинув голову, я глубоко задумываюсь. Перед колокольней расположен фонтан – низенький, широкий, пустой. Его голубая плитка блестит на солнце. Подхожу к нему, и на меня обрушивается воспоминание: я сидела здесь в детстве, ела полурастаявший шоколадный батончик, а родители разговаривали поблизости.

Вот только они не разговаривали. А ругались.

Я опускаюсь на бортик фонтана, и Тедди садится рядом:

– Эл?

– Все нормально, – бормочу я, утыкаясь лицом в ладони. Голова идет кругом.

Не знаю, что не так с этим местом, с этим воспоминанием. Остальные воспоминания, выплывшие из памяти в этой поездке, отличаются от него. В них мы запускаем на пляже воздушных змеев, наблюдаем за парусниками в заливе, бродим по фермерскому рынку или гуляем вечером по крутым холмам нашего района.

Все это было на самом деле.

Но и это воспоминание тоже не выдумка: мои родители, стоящие в нескольких ярдах от меня, расстроенные, говорящие пониженными голосами, чтобы я не слышала ссоры.

Я прикрываю глаза. У меня почти нет воспоминаний об их ссорах, или я просто старалась об этом не думать?

И снова память выдает отчетливую картинку:

– Может, подождешь до следующего года? – говорил папа в тот день. Он выглядел бледным. И окружавший их кампус, казалось, был где-то далеко-далеко. – Сейчас мы не можем себе этого позволить.

– Сможем, если ты…

– Что? Найду настоящую работу?

– Я хотела сказать: высокооплачиваемую работу, – ответила мама. – Всего на год. Пока я буду проходить обучение. С повышенной квалификацией я сумею добиться увеличения финансирования, расширить центр. Мы даже можем вместе работать над этим.

– Почему твои цели всегда важнее моих? – с досадой всплеснул руками папа.

– Потому что я пытаюсь спасти детей .

– А я всего лишь пытаюсь спасти деревья, – поднял брови папа.

– Ну… – Мама пожала плечами.

Ссора родителей не утихала и на обратном пути через кампус, и в машине, и всю дорогу домой. Но что было потом, я не помню. Несколько месяцев спустя мама заболела, поэтому отучиться в магистратуре у нее не вышло. А папе все равно пришлось найти работу получше, чтобы оплачивать расходы на лечение. Когда через год после смерти мамы в его машину врезался пьяный водитель, папа все еще горел желанием спасать деревья. Но он дни напролет работал в информационно-справочной службе, отвечая на вопросы о неисправностях кофеварок.

Все это время я думала, что мама не прошла обучение из-за рака, а не из-за прозаической проблемы с деньгами и не из-за обыденного разногласия с моим папой. И меня это выводит из равновесия.

Тедди пихает мое колено своим:

– Что случилось?

– Ничего.

– Эл…

В это мгновение я только и могу думать: Лео. Как бы мне хотелось, чтобы он сейчас был здесь и я рассказала ему эту историю. Мне не пришлось бы объяснять, что для меня значит это воспоминание. Лео сразу бы все понял и нашел подходящие слова.