Дженнифер Смит - Билет на удачу

– Классно. – Я возвращаю спинку в прежнее положение. – Об отце ничего не слышно?

Чарли не звонил и не приходил, после того как ушел, хлопнув дверью. Тедди вздыхает – скорее раздраженно, чем расстроенно.

– Не-а.

– Я уверена, с ним все в порядке.

Тедди фыркает, так как его беспокоит не это. С Чарли всегда все в порядке. Рано или поздно он объявится в Солт-Лейк-Сити или в Лас-Вегасе и рано или поздно, когда будет готов, возобновит свое эпизодическое общение с сыном.

Чарли впервые за шесть лет явился лично. И поскольку это закончилось крайне плохо – поскольку он с треском провалил свой визит, – нет никаких гарантий, что у Тедди появится шанс исправить то, что еще возможно исправить в их отношениях.

Когда Тедди ничего не отвечает, я пробую зайти с другой стороны:

– А твоя мама…

– Она отправила ему кучу сообщений.

– И он на них не ответил?

– Нет.

– А если…

– Давай не будем об этом говорить? – обрывает меня Тедди. – Как Лео?

Я оторопело таращусь на него пару секунд.

– Не знаю. Вчера вечером он снова говорил с Максом.

– В этот раз поспокойней? – спрашивает Тедди, просветлев лицом. – Или они опять ссорились?

– Похоже, опять ссорились. Лео не обсуждает это. Все время меняет тему разговора. – Я награждаю Тедди многозначительным взглядом. – Так же, как ты постоянно меняешь тему, когда речь заходит о твоем отце.

Тедди выгибает бровь.

– Так же, как ты целых девять лет меняешь тему разговора, когда речь заходит о твоих родителях?

– Вроде того, – соглашаюсь я с печальной улыбкой.

– Слушай, эта неделя была хуже некуда. Но сейчас мы на отдыхе. Давай хотя бы на несколько часов забудем обо всех неприятностях? На этом самолете шестьдесят фильмов на выбор, и если мы продолжим препираться, то не успеем их посмотреть.

Я смеюсь.

– Сколько, по-твоему, будет длиться полет?

– Достаточно долго, – отвечает Тедди, тыкнув на экран перед собой.

Мы некоторое время смотрим фильмы. И чтобы на наших с Тедди экранах они начинались одновременно, нажимаем на «пуск», досчитав до трех. Затем Тедди задремывает, а я отворачиваюсь к окну и любуюсь бесконечной чередой плывущих под нами облаков.

Позже, когда самолет идет на снижение и за завесой тумана открывается вид на залив Сан-Франциско, я бросаю взгляд на Тедди – проснулся ли он? – и вижу, что он наблюдает за мной.

– Привет, – говорю я.

– Привет, – улыбается он.

– Привет, – повторяю я, и мы начинаем смеяться.

А потом какое-то время, пока к нам не подходит стюардесса убедиться, что мы вернули спинки кресел в вертикальное положение, Тедди продолжает смотреть на меня, а я – на него.

В аэропорту нас ждет черная машина. Она отвозит нас прямо в отель – самое роскошное место, где я когда-либо останавливалась, и, возможно, самое роскошное место, где я когда-либо остановлюсь. Лобби поражает старинными зеркалами, изысканными диванами и таким количеством цветов, что кажется, будто находишься в саду. Когда мы подходим к стойке регистрации, администратор удивленно поднимает брови. Видок у нас тот еще: два подростка в джинсах и кедах, с рюкзаками, вовсю пытающиеся сохранить невозмутимое выражение лиц и не глазеть ошалело на окружающую обстановку.

Женщина ищет нашу бронь, а я все жду, что она выставит нас на посмешище, или захочет пообщаться с нашими родителями, или скажет, что здесь какая-то ошибка и на наши имена нет забронированных номеров. Думаю, в глубине души я постоянно ждала чего-то подобного. Ну в какой параллельной Вселенной мы можем раскатывать на лимузинах, летать первым классом и жить в роскошных люксах?

Однако она спокойно протягивает нам магнитные карты-ключи, и мы поднимаемся наверх, чтобы оставить в номерах вещи. У нас соседние номера. И, войдя в свой, я удивленно смеюсь. Он огромен. Размером с целый этаж нашего дома в Чикаго.

– Это прям бальный зал какой-то, – говорю я Тедди, когда он за мной заходит. – Здесь можно устроить самый настоящий бал.

– Тогда ты просто обязана оставить один танец за мной, – отвечает он. – Но я так голоден, что сейчас мои мысли заняты только обедом.

– Нашел чем удивить, – фыркаю я, и Тедди корчит мне рожицу.

– Куда хочешь пойти? – спрашивает он.

– Есть у меня одна идейка.

Мы выходим за дверь.

В детстве родители часто водили меня на выходных на фермерский рынок при Пароходстве, где мы бродили между палатками и лотками, закупая хлеб, сыр и фрукты, а потом устраивали пикник на одной из лавочек с видом на залив.