Инна Хаимова - На полпути к себе...

Мария Дмитриевна приехала в Москву и гостила уже несколько дней. Не раз она слышала телефонные разговоры Ивана с Олей. Вероятно, когда Юны не было дома, свекровь поинтересовалась у сына, кто звонит, и сделала свои выводы. Но это Юна поняла позже, после того «проверочного» звонка…

Еще до праздника Юна подошла к Валентине и, пересилив себя, тихо проговорила:

— Мне стыдно признаться, Валя, но ты была права. Меня все-таки вычислили. Я привыкла к жизни с Иваном, но… есть свои обстоятельства… свои сложности… А на что-то решиться — у меня сил нет.

— Я эти годы думала о тебе, — ответила Валентина. — И скажу: мне все время было жаль тебя. Сколько раз хотелось подойти и сказать: «Юнчик, милый! Что ты делаешь? Ты ведь тонешь в мещанстве». Господи, как я рада, что ты, ты… прозреваешь. Я тебя, дуреху, ругала все время. Так что случилось?

— На праздник к нам свекровь приехала. У них с Иваном… всегда свои планы на будущее. Подозреваю, что мне в них нет места. В общем, хочу свекровь проверить. Позвони, пожалуйста, к нам домой и скажи, что ты — Оля. Если подойдет к телефону Иван, положи трубку, а если свекровь — скажи, что любишь Ивана безумно, что жить без него не можешь! У тебя голос молодой, так что сойдет. Мне нужно знать, что она тебе ответит. Я в параллельную трубку послушаю.

Валя начала отказываться:

— Я не смогу, пожалуй. Заикаться начну.

Но Юна продолжала настойчиво просить ее, и в конце концов Валя согласилась:

— Ладно. Позвоню. Если бы это касалось кого другого, а не Ваньки твоего, ни за что на свете не пошла бы на такую авантюру. Но мне думается, что даже Корнеев перед Ванькой личность.

Валентина позвонила в тот же день к вечеру. Мария Дмитриевна сразу поверила, что звонит Оля. Заговорила елейным голосом:

— Да, Олечка, это я. А Ванюшеньки нет. Когда будет? Не сказал, доченька.

Юна, пораженная ее тоном, вцепилась в трубку, боясь пропустить хоть одно слово и стараясь запомнить интонацию.

— Конечно, ты молодая, — сказала свекровь в ответ на исповедь Валентины, — ему больше подходишь. Да и ты ему нравишься. Что делать? Не знаю, что делать. Время покажет…

Дальше Юне слушать стало невмоготу. Она положила трубку параллельно аппарату.

— Теперь понимаешь, с кем мне приходится жить? Пока, правда, у него еще никого нет. Но мне что, все время начеку надо быть? Предупреждать события?..

— Эта Ольга разве не в любовницах у него?

— Нет. Только сокурсница.

— Ну и ну! — покачала головой Валентина. — Похоже, попала ты в болото какое-то…

А День Победы Юне запомнился… Для нее он начался вечером, когда они втроем — она, свекровь, Иван — за стол сели. Подготовилась Юна к празднику с выдумкой. Купила бутылку дешевого портвейна, хотя в доме были хорошие вина и коньяк. Пили за тех, кто не дожил до этого дня, и за здоровье живущих. За мир и счастье. А потом Юна принесла бутылку портвейна, села около свекрови и сказала:

— Хочу со своей свекровушкой выпить. За счастье наше семейное, — и налила ей полный стакан портвейна, а себе — чуть-чуть.

— Откуда ты такую дешевку выкопала? — обратив внимание на бутылку портвейна, спросил Иван. — И зачем им напоить мать хочешь? Да и тебе не нужно больше…

— Как мы ценим друг друга, так и пьем…

— Ты что несешь? — пальцы Ивана стали отбивать нервную дробь по столу.

— Не несу, а говорю. Несут мусор на помойку. И у нас тут его хватает…

Поняла ли свекровь ее намек, почувствовала ли подвох — неизвестно. Но стакан портвейна выпила до дна. И держалась весело, ничем не выдавая своего беспокойства. Только нет-нет да и бросит короткий взгляд на сына.

Оставшись наедине с Юной, Иван спросил:

— Чем это опять тебе мать не угодила? Что с ней не поделила? Зачем сивухой поила — чтобы «скорую» вызывать? О какой цене болтала?

Юна не знала, рассказала ли свекровь ему о звонке Оли и догадалась ли сама, что звонок подстроенный и что это дело рук невестки?

— О той цене, которая определяет наше отношение друг к другу, — ответила Юна. — О дешевой.

— Значит, мамуля дешевой тебе кажется? А она уже на машину тебе деньги собрала. По десять курортников в дом запихивает, лишь бы невестушка была одета-обута, ни в чем не нуждалась… тоже от дешевизны своей большой?

— Может, она тебе приданое собирает? Думает, может, еще удачнее тебе надо в жизни устроиться?

Иван удивленно посмотрел на жену, помотал головой и замолчал.

В День Победы Юна видела свекровь во второй — и в последний — раз. Утром на следующий день Мария Дмитриевна улетела в свой южный город. Уезжая, жалостливо звала Ванюшу в гости. Но не дождалась — через год умерла от сердечного приступа…